Попаданка со стажем

Сколько же я таращилась вникуда невидящим взглядом?

По моему указанию слуги усаживают Тенера на трон, дочка поправляет полы императорской мантии, традиционно чёрная, щедро расшитая золотом.

Я позволяю горничным помочь мне пройти в ванную и на некоторое время снова отключаюсь, проваливаюсь в себя – так легче. Я лишь краем сознания отмечаю, что меня оборачивают в полотенце, просушивают волосы, собирают в причёску, закалывают гребнями. Мне помогают одеться. Я выдыхаю с облегчением.

Скорее, отпустите меня уже. Я хочу уйти.

– Мама, не надо! Мама!

Мальчишки, хотя какие они мальчишки, взрослые мужчины, держатся, а вот младшая дочка срывается.

– Прости. Но я правда слишком устала… Держитесь друг друга, берегите себя и будьте счастливы.

– Мам…

Я сажусь на трон внутри куба, глубоко вдыхаю и активирую гигантский артефакт, щедро вливаю весь резерв до последней капли. Раздаётся лёгкое шипение, куб стремительно заполняется прозрачным… Гелем? По консистенции ближе к воде, но одежду не мочит. Гель поднимается до груди, до шеи, заливает с головой.

Прощайте…

Сейчас куб заполнится полностью, и через каких-то пять минут гель полностью затвердеет, обратится в идеально-прозрачный камень.

Время для наших с Тенером оболочек остановится.

Кислорода не хватает, но я не теряю сознания, а чувствую воздушную лёгкость и отрываюсь от трона, взлетаю.

– Мама?!

Быть привидением мне ещё не доводилось. Кажется, это своеобразный подарок оператора. Со стороны наши с Тенером оболочки прекрасно смотрятся.

Я в чудеса не верю. Оператор? Скорее всего. В камне мы с Тенером будто помолодели. Нет, морщины никуда не исчезли, но выглядим не дряхлыми стариками, а достойными правителями.

Я дарю прощальную улыбку детям.

Жаль, не увижу, какую гробницу для нас возведут.

И наступает темнота, с которой начнётся моё седьмое перерождение.

Эпилог 2

Воспоминания – редкий подарок. Чаще души считают воспоминания слишком личными и отказываются делиться. Всё верно. Я бы своими тоже не делилась. Нишаль, наверное, была слишком шокирована обрушившейся на неё правдой, поэтому и не задумалась, разрешали. А, теперь уже не важно.

Перед глазами разворачивается кино.