Понарошку?

Лена Афанасьевна, редактор, сказала, что ты звезда. И если я возьму у тебя интервью, то оно по всем СМИ разлетится.

Только сказав все, Саша поняла, что не стоило это озвучивать. Он отпустил ее ногу и прикусил губу.

– Хм, вот как, – наконец, голубые глаза одарили ее вниманием, ледяным, как вода в бассейне. Ее снова пробила судорога, только теперь сердечная. – Жаль, думал, я тебе понравился. А ты меня просто используешь.

Саша замотала головой.

– Конечно, нет! Не использую вовсе… Ты не так…

– Значит, все-таки понравился? – самоуверенная ухмылка убеждала.

– Что? Нет!

– Тогда используешь?

– Нет! Да как… – Саша раскрыла рот и просто заглатывала воздух, пытаясь перебороть возмущение, которое перло из грудной клетки.

Она села прямо и развела руки в стороны, хотела что-то ими показать, но тщетно. Слова проглатывались тут же, только междометия вырывались наружу. Золотов глядел на мучения девушки пару секунд, а потом защелкнул ей челюсти, подтолкнув нижнюю указательным пальцем.

– Перезагрузись. Я подожду.

Саша взорвалась и вскочила на ноги, уже здоровые и легкие, полные сил, готовые топать от злости на несправедливость.

– Да как с тобой разговаривать вообще?!

– Не знаю. Ты же интервьюер. Это твоя проблема, – Золотов тоже поднялся и стянул шапочку с головы.

Шелковистые волосы вывалились на лоб. Он их убрал одной рукой в сторону и посмотрел без усмешки.

– Не рассчитывай снискать на этом славу. Не того масштаба я звезда. И я все равно не даю интервью.

– Да больно надо.

Саша надулась и отвернулась, потому что стыдом заливалась, как горячей водой из душа.

– Ребят, закругляемся. Уже пятнадцать минут десятого, – крикнул физрук из коморки.

Оба ничего не ответили, просто разошлись по своим раздевалкам. Саша до сих пор дрожала, только теперь от бешенства. На него, на себя, на мир. Помыться она решила уже дома. Сейчас ей хотелось поскорее одеться и убежать восвояси.

«Дура, ты все испортила», – призналась себе и плюхнулась на скамейку, натянув трусики до колен.

"Пока одевалась, Саша чуть успокоилась. Подумала, что он ей, вообще-то, помог, жизнь спас, хоть это и не было рискованно, но все равно. Мог ведь просто не обращать внимания на ее вопли. «И подумаешь, сделал массаж ног, будто никто и никогда тебе его не делал», – кто-то вредный внутри пытался сарказничать, но правда задевала.