Понарошку?

В Википедии информации о нем нашлось немного, только самая основная: полные ФИО, место и дата рождения, спортивная школа, тренер, достижения. Саша и не рассчитывала, что там будет описан мануал, как к нему подступиться.

«Блин, как на такого не запасть? Мечта всех баб!» – не могла угомониться Тоня.

Дальнейшее обсуждение Саша пропустила, потому что пыталась сообразить, как вывести Золотова на откровенность. Подвести Лену Афанасьевну она боялась. Плюс это был личный челлендж. Профессиональное тщеславие взяло верх.

Следующая пара проходила в этой же аудитории, поэтому все остались на местах. К Золотову подсели Лужин и Петровский. Саша не сомневалась, что их подослала Миронова. Лужин давно был в нее влюблен и как глупый пес выполнял все поручения, а Петровский с ним дружил, поэтому таскался следом.

– Лакеи Варвары наступают, – с презрением фыркнула Тоня, глядя на то, как покорно Лужин кивает владычице своего сердца.

Саше Лужина было жалко, он чем-то на нее походил. Его тоже отшивали, а он не отшивался и позволял собой откровенно пользоваться. Парень сам был крупный и видный, но слабохарактерный. Круглое лицо выглядело детским, совсем не шло к этой фигуре. Петровский, напротив, был высок и тонок, во всем как будто заострен. Оба русые и кареглазые они сходили за братьев. И давняя дружба придавала им одинаковости, несмотря на разные габариты.

– Здорово. Вася, – представился Лужин и протянул Золотову руку.

Тот поднял ленивый взгляд, но теперь там не было высокомерия, только неожиданность. Он пожал мягкую ладонь крепко и назвался.

– Коля, – Петровскому Золотов уже сам подал руку.

– Это же ты тот самый? – Лужин зачем-то мотнул головой в сторону окна с идиотской лыбой. – Чемпион мира по плаванию.

Золотов вздохнул и кивнул, сжимая губы. Толпа вокруг прислушалась внимательнее. Саша с подругами сидели дальше всех, поэтому из-за гула голосов и ворохов плохо слышала разговор, оттого приходилось вытягивать шею в сторону звука.

– Прикольно, живая легенда считай, – Лужин сел на стул рядом и раскрыл глаза широко, казалось, вот-вот вывалит глазные яблоки на стол."

"Золотов нахмурил брови, а потом усмехнулся.