Полночный ритуал

Сам же и вызвал им «Скорую». Однако выжить подонкам было не суждено – в течение нескольких дней все трое отправились в мир иной. Началось служебное расследование, инспирированное «либерастными» «гуманистами», «кривозащитниками», яро боровшимися на «забугорные» деньги за права воров и бандитов. Замаячило даже судебное преследование опера и солидный срок за «неправомерное применение табельного оружия, повлекшее смерть потерпевших».

И сидеть бы оперу дяде Коле за «потерпевших» долгий срок в тюрьме, если бы за него не вступились коллеги.

Да и все те, чью жизнь и благополучие он защищал много лет, не остались в стороне и тоже включились в акцию с требованием его полного оправдания. И «либерастная» юстиция была вынуждена согласиться – оружие он применил обоснованно. И хотя тюремного срока ему избежать удалось, «либерасты» все же добились отправки Николая Свечникова на пенсию…

Вот и мутантовские… Они все как один заслуживали «вышки». Но даже не все из них получили пожизненное.

Такова гниловатая суть либеральной «справедливости»…"

"Размышления Гурова прервал звонок сотового. Включив связь, он услышал голос своего информатора Амбара, он же – Константин Бородкин. В своей обычной манере тот сообщил, что среди клиентуры его притона по поводу убийства «девчонки той, студентки» в парке «Северцово» суждения ходят самые противоречивые. Больше всего «крыминальную обчественность» озадачил способ убийства девушки. А еще больше то, что она не была подвергнута насилию и не ограблена.

Поэтому одни считали, что убил ее примитивный «маньячила» с большим «кукареку на все мозги», другие были уверены в том, что «замочил» студентку какой-нибудь «шизонутый сатанист-дьяволист».

– Промеж разговором мужики вспомянули про Паяльника, вы тоже мне про него говорили, – продолжал повествовать Бородкин. – Это ж он в том году двух девок изнасиловал и задушил в «Юго-западном»? Вот… А ко мне вчерась закатился на огонек Венька Любер – это у него погоняло такое.

На днях он был околь парка «Боронцово» и видел там Паяльника. Только тот ща после операции, хрен узнаешь – морду всю перекроил… Любер к нему подрулил, мол, как жизня, как делы? Паяльник сразу – морду ящиком, мол, тебя не знаю и знать не желаю. Ну, Любера это здорово заело. Мужик-то он занозистый, прикалываться начал: что, морду поменял, теперь, чего доброго, еще и в святые запишешься? Тот психанул и кудый-то – ходу.