Полночный ритуал

Глядя на нее, Булыкин неожиданно расплылся в радостной улыбке:

– Ой! Это же Людмила! Люсенька! Моя спасительница!

– Жена? – уточнил Гуров.

– Что-о-о вы! Моя адвокатша! Она меня на том суде защитила. Неужто опять из-за меня приехала?

Приблизившись к ним, молодая женщина с ходу поздоровалась и, не дожидаясь ответа, категорично представилась:

– Людмила Тарасова, член коллегии адвокатов, я буду представлять интересы своего подзащитного Булыкина Виктора!

– Людмила Николаевна, здравствуйте! – отчего-то сильно волнуясь и сияя улыбкой, шагнул в ее сторону Булыкин.

Женщина, отчего-то несколько огорчившись, понимающе протянула:

– А-а-а… Ну что ж, тогда…

– Людмила Николаевна, – перебив ее, зачастил Виктор, – одну секунду! Вы для меня так много в этой жизни сделали, я вам так признателен… Я так часто вспоминал и думал о вас, что просто не нахожу слов, чтобы сказать, как рад вас видеть!

– Я тоже вас помню… – Людмила сдержанно, но очень мило улыбнулась.

– Золотые мужики! – хлопнул себя рукой по груди Булыкин и продолжил: – Так вот, раз уж так случилось, что судьба нас снова свела, то… давайте, я вас приглашу в ресторан?! А? Хотя видок-то у меня сейчас аховый – в ресторан не пустят… Ну, давайте завтра? Назначайте время, место – буду как штык!

– Давайте я вас сейчас довезу до дому? – предложила Людмила, указав на свое авто.

– Да я бы только «за», но садиться в новую машину в такой «мазуте» как-то боязно… – Виктор подергал наплечные лямки своего комбинезона.

– Садитесь! Все нормально! – садясь за руль, коротко бросила Людмила.

Поспешив следом за ней, Булыкин на ходу оглянулся и, все так же сияя улыбкой, изобразил рукой операм ликующе-прощальный жест.

Глядя вслед «Калине», убегающей прочь, Станислав громко вздохнул:

– Завидую! Вот это повезло мужику – и обвинения сняты, и жену себе нашел… Как считаешь, у них что-нибудь получится?

– Думаю, да… – утвердительно кивнул Лев.

– Порыскаю и я в инете… – следом за ним отправился и Стас.

Едва они открыли дверь, как тут же раздалось истошное пиликанье телефона внутренней связи на столе Гурова.