Полночь

— Иди раздобудь мышиной желчи, а я пока начну перестилать подстилки.

Глаза Белочки ласково заблестели.

— Лучше ты сходи за желчью, ладно?

— Нет уж. Дым специально сказал тебе об этом, помнишь? Неужели ты думаешь, что он не проверит?

Белочка беспечно дернула плечом.

— Но попробовать-то надо было!

Взмахнув хвостом, она поскакала на поиски Пепелицы.

Ежевика заторопился к палатке старейшин, которая представляла собой клочок травы под стволом поваленного дерева. От дерева осталась лишь выжженная оболочка, едко пахнущая пожаром, который бушевал в лагере четыре сезона тому назад, когда Ежевика был еще крошечным котенком.

Протиснувшись сквозь густые стебли, он увидел старейшин, сидевших на крошечном вытоптанном пятачке. Рябинка, старейшая кошка Грозового племени, спала, свернувшись клубочком, ее пятнистая шерстка мерно вздымалась и опадала в такт дыханию.

— Привет, Ежевика, — заслышав шаги, Долгохвост повернул голову и разинул пасть, втягивая запах. — Зачем пожаловал?

— Пришел помочь Белочке, — объяснил Ежевика. — Дым велел ей сегодня целый день ухаживать за вами.

Горностайка сипло рассмеялась.

— Я слышала, что она с утра исчезла! Весь лагерь перевернули с лап на голову, все искали ее! Но я-то сразу поняла, что она просто сбежала.

— Она увязалась с рассветным патрулем, — пояснил Ежевика.

Он хотел еще что-то добавить, но тут послышался шелест травы, и на полянке появилась Белочка. В пасти у нее была зажата веточка, с которой свисал кусок мха, пропитанный мышиной желчью. Ежевика невольно поморщился от резкого запаха.

— Ну, у кого тут блохи? — прошамкала Белочка, не разжимая зубов.

— Ты должна сама поискать, — напомнил Ежевика.

Белочка метнула в него сердитый взгляд.

— Начни с меня, — попросила Белоснежка. — Я уверена, что они у меня где-то под лопаткой, я ведь не могу сама туда дотянуться!

Белочка подошла к кошке, пошевелила лапкой ее белую шерсть и буркнула, увидев блоху. Она прижала ее мокрым мхом и держала, пока блоха не свалилась с кошки. Наверное, блохи не меньше котов ненавидят мышиную желчь! — подумал Ежевика.