Полина Сергеевна

 — Вдруг ему скучно со мной?

— Не любит, скучает, — как бы подтвердила одна из подруг. — Но мы ведем речь именно о том, что нужно развивать отношения, надо искать… — И осеклась.

На Леночку было страшно смотреть. Она покрылась красными пятнами, мелко задрожала, нервно сглатывала, глаза ее стали огромными, трагическими — за линзами готовых пролиться слез.

Леночку бросились утешать — мол, это всего лишь абстрактная фигура речи в полемической беседе. Конечно, Павел тебя любит, боготворит, не надышится."

"Вранье чистой воды.

* * *Эмка пошел в первый класс, и конфликт мужа с сыном переместился для Полины Сергеевны на второй план. У Эмки не было проблем с чтением, с устным счетом. Но чистописание! Полина Сергеевна до школы не открывала с внуком прописи, полагая, что каллиграфии должен учить специально подготовленный, методически подкованный учитель.

Письмо он ненавидел. Письмо теперь было безотрывным, и буква «о» соединялась с «н» или «к» линией, идущей снизу от «о», а не петелькой вверху. Получалось, что во всех словах злополучное «о» выглядело как «а». Вместо «дом» — «дам», вместо «кот» — «кат», вместо «нос» — «нас».

Многие девочки в Эмкином классе любили каллиграфию и прекрасно писали. Большинство мальчиков, как Эмка, царапали точно курица лапой.

— Я не ставлю задачу выработать у тебя прекрасный почерк, — говорила Полина Сергеевна. — Хотя в выходные мы поедем в Сокольники, там находится музей каллиграфии, и ты увидишь, что это настоящее искусство. Наша задача — писать грамотно. Начинай. Ко-ро-ва. Говорим «карова», пишем «корова».

— Можно, я не пять строчек напишу, а три?

— Нельзя, торг неуместен.

— Тогда без работы над ошибками?

— Не будет ошибок, не будет и работы над ошибками. Ко-ро-ва.

— Бабушка, ты же добрая.

— Да, добрая. Но в отношении учебы — скала. Ты будешь наконец писать? Следи за соединением с «о». Ко-ро-ва.

Эмка начинал писать. Выходило: «карава». После десяти минут и двух строчек в тетради он начинал ерзать, чесаться, проситься в туалет, попить, говорил, что у него разболелась голова. Бабушка была неумолима.