Полина Сергеевна

Опрокинул бутылку, прижался к ней губами и сделал вид, что громко глотает. С шумом поставил бутылку на место, обвел всех пьяным взглядом, икнул и картинно свалился на пол, захрапев.

Гости оторопели, Полина Сергеевна нервно рассмеялась.

— Вот, собственно, — почесал затылок Олег Арсеньевич, — наш внук Эмка. Познакомьтесь.

На следующее утро Полине Сергеевне было не до смеха.

День был солнечным, теплым. Завтракали не в беседке, а в саду под яблонями. Когда налетал ветер, с дерева падали плоды. В яблочной бомбардировке было что-то детское, с веселым ожиданием — в кого попадет, во что попадет.

Эмка пришел чистый, умытый, причесанный, в новой футболке и в джинсах — точно такой, каким велела быть бабушка. Но про хорошие манеры она напомнить забыла.

— Все слушают меня! — объявил Эмка. — Я — капитан «Аксиомы». Дедушка — Валли, а бабушка — Ева. Остальные — жирные люди, пассажиры «Аксиомы».

Это были персонажи мультика «Валли», который Эмке очень нравился и который он знал почти наизусть. Но присутствующие этот американский мультик не смотрели, некоторые гости были весьма тучной комплекции, и услышать из уст ребенка, что они «жирные»… Кто-то натужно рассмеялся — мальчик шалит, кто-то не скрывал недоумения…

Арсений схватил сына и поволок к дому:

— Как ты смеешь перебивать взрослых? Ты даже не поздоровался! У тебя крыша совсем дырявая?

«Эмка не так уж виноват, — подумала Полина Сергеевна.

Она не успела извиниться за дурные манеры внука — сильный порыв ветра принялся обстреливать их яблочным градом. Бились чашки, подскакивали тарелки, ушибленные гости заойкали, выскочили из-за стола и со смехом бросились врассыпную.

После завтрака мужчины отправились на рыбалку, а женщины в лес за грибами. Эмка был наказан и сидел в своей комнате.

Полина Сергеевна и Вера Михайловна шли по лесной тропинке и обсуждали психологические особенности характера Эмки.

— Было бы несправедливо утверждать, — говорила Полина Сергеевна, — что мы уж слишком его балуем. Да, у нас необычная семья: вместо мамы — бабушка, вместо одного папы — два. Но никто не делает из него пуп земли, никто не закрывает глаза на шалости, которые выходят за рамки.