Полет летучей мыши

– Кофе, Харри?

Харри кивнул и положил на стол связку ключей.

– Вижу, – сказал охранник. – Эту связку брал Рехтнагель. Я п-подумал, что это до д-добра не д-доведет, надо будет заменить все замки. Где вы их нашли?

– Дома у Отто Рехтнагеля.

– Как? Он же вчера открывал ими гардеробную…

– Я полагаю, за сценой были не только актеры.

– A-а. Сейчас посмотрим. Осветитель, двое рабочих сцены и звукооператор. Н-ни гримеров, н-ни костюмеров – на это нет средств. Да, это все. Во время представления т-тут были только рабочие сцены и актеры.

– И больше никого?

– Никого, – серьезно ответил охранник.

– Сюда можно пройти другим путем, кроме как через заднюю или боковую дверь?

– Ну, есть обходной путь через галерею. Вчера галерея была закрыта, но д-дверь оставили открытой, потому что там сидел осветитель. Поговори с ним.

Огромные глаза осветителя были выпучены, как у глубоководной рыбы, которую вытащили из воды.

– Погодите. До перерыва там сидел парень. Если мы знаем, что аншлага не будет, то билеты продаем только в партер.

– Мог он попасть за сцену через ту же дверь, что и вы?

– Хм… – почесал затылок осветитель. – Думаю, да. Если он прошел прямо в реквизиторскую, его могли и не заметить. Сейчас мне кажется, что-то с ним было не так. М-да. Да, что-то не сходилось, я заметил…

– Значит, так, – сказал Харри.

– Я помню, что тот человек…

– …но сначала, – прервал его Харри, – мне хочется показать вам того, кого вы могли видеть вчера. Когда вы увидите фотографию, не раздумывайте, говорите первое, что придет в голову. Потом можете передумать. Я просто хочу увидеть вашу первую реакцию. Хорошо?

– Хорошо. – Осветитель еще сильнее вытаращил глаза и стал похож на лягушку. – Я готов.

Харри показал ему фотографию.

– Это он, – быстро квакнул человек-лягушка.

– Подумайте теперь хорошенько, – попросил Харри.

– Все верно. Ведь я это и хотел сказать, констебль. Тот человек был черный. Абориген. Это он!

Харри устал. День был долгим, и Харри старался не думать о том, как он закончится. Когда он вошел в прозекторскую, то в свете больших ламп увидел плотную, коренастую фигуру доктора Энгельзона, склонившегося над столом, на котором лежало тело толстой женщины.