Полет летучей мыши

Харри начал шептать Эндрю на ухо:

– Я человек не блестящего ума, Эндрю. Но понимаю, что ты что-то пытаешься мне сказать. Не понимаю только, почему ты не скажешь этого прямо. Зачем тебе я? Кто-то тебя держит, Эндрю?"

"Он продолжал идти рядом с кроватью, пока сестры катили ее по палате и дальше, по коридору. Голова Эндрю с закрытыми глазами лежала на подушке.

– Харри, ты говорил, что у белых и аборигенов почти одинаковые истории о первых людях, потому что у нас одинаковые суждения о неизвестном.

– Эндрю! – прошипел Харри, когда они остановились у грузового лифта и одна из медсестер стала открывать дверь. – Не пудри мне мозги, Эндрю! Это Отто? Отто – Буббур?

Эндрю распахнул глаза:

– Как…

– Сегодня мы его берем, Эндрю.

– Нет! – Эндрю приподнялся на кровати, но медсестра осторожно, но уверенно надавила ему на плечи.

– Врач велел вам лежать тихо, мистер Кенсингтон. У вас же серьезное сотрясение мозга. – Она повернулась к Харри: – Дальше вам нельзя.

Эндрю снова приподнялся:

– Не сейчас, Харри! Два дня! Не сейчас. Пообещай, что подождешь два дня! Отвали, сестра! – Он вывернулся у нее из рук.

Харри стоял и держал изголовье кровати.

– Пока что никто не знает, что вы с Отто знакомы, но это вопрос времени. Тогда станут докапываться до твоей роли. Я не могу больше их удерживать, если ты не собираешься мне помогать. Ну же!

Эндрю вцепился ему в рукав.

– Ищи лучше, Харри! Смотри лучше! Увидишь, что… – начал он, но не договорил и снова повалился на подушку.

– Увижу – что? – спросил Харри, но Эндрю закрыл глаза и отмахнулся.

Он сейчас такой старый и маленький, подумал Харри. Старый, маленький и черный в большой белой кровати.

Медсестра грубо отодвинула Харри в сторону. Последним, что он увидел за закрывающимися дверями лифта, была машущая рука Эндрю.

11

Казнь, и Биргитта раздевается

Тонкая дымка облаков затянула клонящееся к закату солнце над Бонди-Бич. Пляж начинал пустеть.