Полет летучей мыши

– Один к четырем миллионам, – повторил Юн.

Уодкинс вздохнул:

– Ладно, сдаюсь. Может быть, наши молитвы были услышаны и он совершил эту ошибку.

– Что теперь? – спросил Маккормак."

"Слово взял Харри:

– Сейчас Отто Рехтнагель, скорее всего, не дома. Вечером у него на Бонди-Бич премьера с цирковой труппой. Предлагаю на нее сходить, а задержание произвести сразу после представления.

– Да наш норвежский коллега любит драматические эффекты, – сказал Маккормак.

– Если отменить представление, пресса сразу разнюхает, в чем дело, сэр.

Маккормак медленно кивнул:

– Уодкинс?

– Я – за, сэр.

– Отлично. Приведите его сюда, ребята.

Эндрю натянул одеяло до самого подбородка, и казалось, он уже лежит на катафалке. На опухшем лице переливались интересные краски. Лицо попыталось улыбнуться Харри, но перекосилось от боли.

– Неужели тебе так больно улыбаться? – спросил Харри.

– Мне все делать больно. Даже думать и то больно, – сердито ответил Эндрю.

Рядом на ночном столике стоял букет цветов.

– От тайной обожательницы?

– Можно сказать и так.

– Я тоже кое-что тебе принес. Пока никто не видит. – Харри протянул огромную, почти черную сигару.

– A, maduro. Разумеется. От моего дорогого норвежского amarillo. – Эндрю улыбнулся и осторожно засмеялся.

– Как долго мы с тобой знакомы, Эндрю?

Эндрю погладил сигару, как котенка.

– Несколько дней, приятель. Скоро, глядишь, побратаемся.

– А сколько тебе нужно времени, чтобы как следует узнать человека?

– Как следует узнать? – Эндрю завороженно понюхал сигару.

– И много нужно времени, чтобы это изучить?

– Зависит от тебя. И от леса. Иногда лес попадается темнее обычного.

– А твой лес? – спросил Харри.

Эндрю спрятал сигару в ящик стола.

– Темный. Как maduro. – Он посмотрел на Харри. – Но ты, конечно, знаешь, что…

– Да. Один твой друг рассказал мне кое-что об Эндрю Кенсингтоне.

– Тогда ты понимаешь, о чем я. Как не попасться на хорошо освещенный путь. Но у тебя есть тоже пара темных пятен. Наверное, объяснять тебе ни к чему?

– Что именно?

– Скажем, я знаю одного человека, который, к примеру, бросил пить.