Полет длиною в жизнь

Поверила и обрадовалась, что увидит его хотя бы в праздники.

Телефонный звонок раздался утром накануне Рождества, когда Кейт с Кларком Александром украшали елку блестящим «дождем» и гирляндами. Мальчуган то и дело вскрикивал от восторга, Кейт тоже пребывала в отличном настроении и мурлыкала себе под нос какую-то популярную песенку. После завтрака она позвонила секретарше Джо Хейзл, и та сказала, что все они тоже ожидают его возвращения сегодня. Но когда она сняла трубку, то услышала голос Джо, и у нее оборвалось сердце.

— Что?.. Что ты говоришь — я не слышу! Где ты?! — Кейт тоже старалась говорить отчетливо и громко, чтобы он понял.

— …Застрял… Токио, — послышалось в ответ.

— Как — в Токио?.. Почему?! Ты же был в Гонконге!

— Опоздал на рейс, на пересадку. — В трубке по-прежнему трещало и хрюкало, но теперь Кейт слышала его чуточку яснее.

Кейт с трудом сдерживала слезы. Она знала, что должна что-то сказать, но не могла, и пауза затягивалась.

— Мне очень жаль, дорогая, но ничего не поделаешь. Я вернусь через пару дней… Кейт! Ты меня слышишь?!

— Да, я тебя слышу, — ответила она, вытирая глаза и стараясь скрыть свое разочарование.

Спорить с ним все равно не имело смысла, она ничего бы не изменила, только напугала Джо еще больше. Ей вообще не хотелось ни спорить с ним, ни что-то доказывать — Кейт хотела только одного: быть ему хорошей женой, что бы это ни означало.

— …Счастливого Рождества… Поцелуй за меня детей, — донеслось до нее, и Кейт машинально кивнула.

— Я люблю тебя! — крикнула она в трубку, надеясь, что он сумеет расслышать ее сквозь вой и треск помех. — Счастливого Рождества, Джо!.

Но он уже отключился. Что-то разъединилось на линии, и они перестали слышать друг друга. Это показалось Кейт таким несправедливым и жестоким, что она упала в кресло и, не обращая внимания на стоявшего тут же Кларки, бурно разрыдалась.

— Не плачь, мама!

Мальчик вскарабкался к ней на колени, обнял ручонками за шею, и Кейт крепко прижала его к себе. Она не сердилась на Джо, просто разочарование, которое она испытывала, было слишком горьким.