Полет длиною в жизнь

Он пытался выработать компромисс, который устроил бы обоих, однако Кейт понимала, — как понимал это и сам Джо, — что даже если она отправится с ним, вряд ли они смогут видеться чаще. Четыре-шесть часов ночью и два-три часа в выходные — вот и все, что он мог ей обещать. Уезжая в командировки по делам бизнеса, Джо работал даже больше, чем дома, и Кейт хорошо это знала.

— Я не хочу надолго оставлять детей, Джо, — сказала она. — Они еще слишком малы.

— Так возьми их с собой, — предложил он.

— Куда? В Токио?! — ужаснулась Кейт.

— А что тут такого? Честное слово, Кейт, у них там, в Японии, есть дети. Клянусь, я своими глазами видел двоих или троих.

— Сам подумай, о чем ты говоришь! Стивени только недавно исполнился год, и я не знаю, как она перенесет японский климат. Я слышала, там очень высокая влажность. Что мы будем делать, если кто-нибудь из них заболеет?

— Врачи там тоже есть, — сказал Джо, но его голос прозвучал мрачно: он уже понял, что Кейт никуда ехать не собирается.

На этом разговор практически закончился, а вскоре Джо снова уехал.

— Послушай, этот твой муж… он бывает дома хоть когда-нибудь}

Элизабет по-прежнему не одобряла Джо, и даже тот факт, что Джо в конце концов женился на Кейт, нисколько не поддержал в ее глазах его реноме. Для Элизабет Джо оставался помешанным на самолетах мальчишкой, который способен бросить жену и детей ради новой сверкающей игрушки с пропеллером.

— Джо очень много работает, мама, — ответила Кейт. — Он создает авиакомпанию, которая будет самой большой в Соединенных Штатах, поэтому он ужасно занят. Но года через два, я думаю, Джо будет посвободнее.

Она действительно верила в то, что говорила: ничего другого ей просто не оставалось. Только вера и надежда поддерживали ее, потому что Джо действительно бывал дома очень редко.

Казалось, он появлялся на пороге их квартиры только для того, чтобы сообщить, куда и зачем он уезжает в очередной раз. Даже если Джо проводил в Нью-Йорке несколько дней подряд, он приходил с работы такой измученный и усталый, что не мог даже есть. Проглотив стакан кефира или чая, он как подкошенный падал на кровать и мгновенно засыпал, а в шесть утра вскакивал, словно подброшенный пружиной, торопливо пил крепчайший кофе и мчался обратно в офис.