Покоривший СТЕНУ 14: Принцесса ионитов

Мельком, и так, что едва ли можно было что-то распознать, но она могла и это.

Испуганная, одинокая, лишённая смысла и живущая лишь потому что смерти она боялась так же, как и нового начала. Остаться снова без памяти и без сил, она боялась ещё больше, чем жить дальше.

Мёртвая магия питается страхом. Всем негативным, что есть внутри.

Гордая, но даже не сломанная, а разбитая и собранная по крупицам Ангедония и так продержалась слишком долго.

Новые способности ослепили Мерлина, и синяя магия начала захватывать всё большие участки локации.

Мана вырывалась из сломанного посоха, ярко сияли оба магических кольца. Часть заклинаний касались и самого солариса, но хозяина эта сила не трогала. Подойти же к пылающему бедствию было невозможно.

Враг тоже не отставал. В ход пошла высшая магия, на какую только были способны обе стороны. Из убежища шло подкрепление. Но из-за обилия вышедших из под контроля и впавших в состояние берсерка проходчиков бой больше напоминал хаос, где сложно было разобрать кто с кем действительно сражается.

Но Альма видела всё в мельчайших подробностях — чаша искажала время, когда энхе смотрела в неё. А смотреть она научилась даже не беря её в руки. Достаточно просто знать, где она.

Девушка только и успевала что посылать требуемые способности в нужное место.

Аура энхе. Песнь энхе. Источник на Радми, но на том висит магическая защита.

Кража чар — защита перебрасывается на ближайшего демона, призванного Первухом.

Глаза Альмы вспыхивают лиловым, и арбалет выстреливает особым болтом, ищущем слабое место в душе мага.

Тот распадается на множество воронов, и стрела сбивает лишь одного из них.

Альма ощутила, что причинила существу боль, и ей стало не по себе. Но в глубине души даже была рада, что страшная способность, подаренная артефактом, не сработает. Пока что ещё могла радоваться — очень скоро и её накроет откат, и она на время потеряет всякое сопереживание к разумным.

Из земли под энхе вырвались вдруг два металлических мертвеца, но она не глядя развеяла их погребальной песнью.

Всё это время её призрачная копия, подаренная фрагментом люста, появлялась рядом с ранеными, чтобы обезболить, исцелить и воскресить.

Но везде девушка быть, увы, не могла. Потому вскоре ей пришлось накладывать ненавистное заклятие, на время отбиравшее частичку её самой.