Похищенная викингом

Всем своим видом, каждым движением она демонстрировала, что это счастливая семья, где ее муж — настоящий глава и господин. Можно ли не гордиться такой женой?

Он все больше и больше ценил работу, выполняемую женщиной в доме, особенно здесь, в этом диком краю, где все на виду. Он дал себе слово, что настанет день, когда он и его сыновья сложат песни в честь Эльфвины, ведь она это, несомненно, заслуживала. Эти песни, возможно, умрут с ними, как история их семьи, у них есть свои тайны, которые никогда нельзя открывать людям, история жизни дочери Этельфледы — одна из них.

Некоторое время Торбранд беседовал с гостем, тот поведал ему о кончине короля и другие новости из земель за морем, которые он надеялся больше никогда не увидеть. Не в этой жизни.

Когда гость ушел, Торбранд задумчиво сидел, смотря на дно чаши, и внезапно ощутил прикосновение Эльфвины.

— Ты очень его любил, — мягко произнесла она. — Это тяжелое потрясение.

Торбранд знал, что ему суждено в жизни оплакивать и эту потерю.

Торбранд наслаждался каждой минутой жизни, которую сам создал.

Он усадил Эльфвину на колени и улыбнулся тихому звуку, который она невольно издала. Затем посмотрел в ее лучистые глаза и провел рукой по ее налившейся груди и выпирающему животу, где рос их сын.

— Милая. — Он готовился произнести очень важные слова. — Любовь моя. Ты не слышала? Мы свободны.

— Глупец, — прошептала она, прильнув к нему, как делала всегда, когда он был рядом. — Так было с того момента, когда ты увидел меня впервые, когда сделал своей женщиной, когда признался, что я не твоя рабыня.

— В жизни все можно изменить. — Он смотрел на нее с усмешкой. — Если ты предпочитаешь быть моей рабыней…

— Торбранд. — Она накрыла его губы ладонью и рассмеялась, когда он поцеловал пальцы. — Мы всегда были свободны. Иначе невозможно, когда вместе.

Так было и после этого дня. Полотно их жизни украшал смех, искры любви и огонь страсти.