Пока светит солнце

В их глазах, выход был один – на восток, через мост. Но, перегораживая дорогу, вытянулась там цепь пограничников. Эти – просто так не пропустят.

– Это не бойцы, товарищ капитан… – стоявший рядом военюрист, выбил о каблук сапога трубку. – Напуганы, растеряны… командиров нет, что происходит вокруг – никто не понимает.

– И что же с ними делать?

– Я говорил со многими… Формально – они преступники. Бросили свои позиции, оставили части… всё так. И судить их можно прямо сейчас – состав преступления налицо. Но какой же приговор им вынести?

– Ну… я же не спец… да и не судья.

– Так выполнять-то его придется вам! По законам военного времени – высшая мера! Так-то!

– Всем? – не мог поверить Алексей.

– Многим… Да, вот и ломай тут голову. В бой их посылать – опять побегут, сломлены они. Отпустить идти дальше – хреновый пример для прочих. Вы к себе таких возьмете?

– Шутите?

– Да какие здесь шутки! Вчерашние колхозники в военной одежде. Как это в поговорке? Поднять – подняли, а разбудить – забыли. Так и здесь. Форму надели – а содержимого в ней нет! Да и в головах у них… не то что ветер – ураган целый бушует!

Прокурорский закончив выбивать трубку, убрал её в карман.

– Пойдемте, товарищ капитан. Побеседуем…

При приближении командиров, толпа зашевелилась. Зазвучали команды – стоявшая вокруг охрана выстраивала толпу в подобие строя. И вскоре сидевшие и лежавшие на земле бойцы выстроились буквой «С». Их было много – не менее четырехсот человек. Сохранившие оружие стояли на левом фланге, а центр и правый фланг построения составляли безоружные, часто даже и без головных уборов и ремней бойцы.

Военюрист вопросительно взглянул на Ракутина.

– Вы скажете?

– Потом…

Прокурорский кивнул. Шагнул вперед и, заложив пальцы за ремень, поправил гимнастерку."

"– Товарищи! Да-да! Сейчас, – он сделал паузу, словно подчеркивая последнее слово, – я обращаюсь к вам именно так. Хотя, многие из вас сделали всё, чтобы заслужить другое обращение. Вас уже не удивляет, что вместо командира с вами разговаривает сотрудник прокуратуры? И правильно.

Он снова сделал паузу.

– У меня нет претензий к тем, кто сохранил оружие и внешний вид военнослужащего. По крайней мере – они хотя бы не напоминают обезумевшее от ужаса стадо! Это – бойцы, готовые воевать! И советская власть им такую возможность предоставит.