Поиграем, мышка?

Ну, раз долг, то пускай присматривает. В пустом здании мне действительно что-то не по себе становится. Шаги кажутся слишком громкими, а эхо, пляшущее в пустынных коридорах, слишком зловещим. Даже голоса немногих задержавшихся на работе в своих лабораториях, напрягают, вызывая подозрения.

И хоть я понимаю, что причиной тому скорее всего наш разговор с Рошадом и те опасения, которые он во мне зародил, но все равно выбросить лишнее из головы и успокоиться не получается от слова совсем. И теперь присутствие рядом большого и сильного охранника мною явно воспринимается, как благо.

Дверь нашей с Геннадием Матвеевичем лаборатории, конечно, же закрыта. И я достаю из кармана своего халата карту-ключ, чтобы поднести к электронному замку. А потом ввожу еще и комбинацию цифр, чтобы услышать заветный щелчок.

В помещении темно. Рассеянного полуопущенными жалюзи света от фонарей на территории мало, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь, и я хлопаю в ладоши, включая освещение.

Моя сумка висит в небольшом шкафчике для вещей у двери.

Я обычно всегда ее там оставляю утром, как прихожу на работу. Профессор жутко не любит, если ему на глаза посторонние предметы в лаборатории попадаются. Но ведь у каждого свои тараканы имеются. Разница только в размерах и количестве. Я вот например не могу, если хотя бы раза три не проверю, закрыты ли все замки. Это даже шкафчика касается.

И тем неожиданней для меня тот факт, что этот самый шкафчик оказывается открыт. Я даже удивленно замираю, недоуменно рассматривая дверцу.

Я же помню, как проворачивала этот ключ. И даже если бы механическая память на привычное уже действие сыграла со мной злую шутку, я помню, как три раза подергала эту ручку, слушая Геннадия Матвеевича, сегодняшним утром.

И тем не менее... шкафчик открыт.

Хм.

Не будь сегодняшнего разговора, можно было бы решить, что я все-таки что-то путаю. Или проглядела, как профессор что-то свое сюда клал... Но разговор был, и мне теперь уже совсем не по себе становится. Распахнув злополучную дверцу, я оцениваю взглядом содержимое шкафа.

Вроде бы все, как было. Беру сумку. Осторожно заглядываю в нее...

— Мишель Максимовна, все в порядке? — неожиданно раздается надо мной голос Керуша, отчего я, испуганно взвизгнув, чуть не роняю свои вещи.

— Вы что решили доказать мне, что я на самом деле пугливая?! — держась за сердце, раздраженно разворачиваюсь к мужчине. — Зачем вы ко мне подкрадываетесь?!

— Извините. Не хотел вас напугать, — примирительно вскидывает ладони он.