Поиграем, мышка?

И тем пламенем, которое взметается в моей крови, стоит нам соприкоснуться.

— Сладкая, — рычит Рошад, отрываясь от моего рта. Тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову. Прижимается ртом к моей шее, ловя языком трепетание моего пульса. — Такая сладкая. Моя. Как же я голоден по тебе, малыш. Как же я голоден.

— Мистер Рошад. — нахожу я в себе силы упереться ладонями в его плечи. — Отпустите. Никакая я не ваша.

Пару секунд мне кажется, что он не послушается. Не отпустит. И теперь уже по-настоящему пугаюсь.

— М-м-м, пока что, маленькая. Пока что, — сообщает мне вкрадчиво, обжигая тяжелым горячим дыханием мои губы.

Ага, конечно. Разогнался-то как. Мое тело может бунтовать и предавать, сколько влезет, но я привыкла жизненно-важные решения головой принимать.

В сгустившихся сумерках взгляд Рошада кажется совсем безумным. И глаза будто светятся. Я реально их отчетливо вижу.

Но стоит мне об этом подумать, как Рошад прикрывает веки. А потом и вовсе отступает, отпуская меня окончательно. Массирует свой затылок, криво усмехаясь и недоуменно качая головой.

— Так мы договорились, Мишель? — интересуется хрипло.

— О чем?

— О том, что ты будешь осторожна, и сообщишь мне, если вдруг что-то необычное заметишь.

Меня подрывает отказаться. Но если он мне не солгал, и где-то на свободе действительно гуляет опасный преступник, которому может стрельнуть в голову, что я важна для Рошада, то лучше мне иметь возможность позвать на помощь.

— Как я могу с вами связаться?

ГЛАВА 14

Для связи Рошад продиктовал мне номер своего телефона. А еще неожиданно попросил меня дать свою руку. И когда я, не пряча подозрительности, его просьбу выполнила, показал мне на одном из браслетов, которые он же на меня и надел две недели назад, маленькую кнопочку, незамеченную мною раньше.

— Нажмешь тут при любой угрозе.

Эти его слова вертелись в моей голове всю обратную дорогу до лаборатории. Он сидел напротив меня, посматривал задумчиво, а я пыталась сообразить, что все это значит и как к этому относиться. Ко всему, что он сказал, к тому откровенно-мужскому интересу, что столь настойчиво проявляет ко мне... и к угрозе, которая, возможно, нависла надо мной из-за этого самого интереса.