Поиграем, мышка?

Открываю рот, чтобы возмутиться, но Рошад тут же закрывает мне его самым действенным способом — впиваясь жестким требовательным поцелуем. Язык наглым захватчиком вторгается внутрь, наступает, оглаживает, ласкает так горячо, что у меня все перед глазами плывет.

Растерянно замычав, бью мужчину по плечам, потом еще... он в ответ с рычанием подхватывает меня под ягодицы, жестко вклиниваясь между бедер. Заставляет обхватить его талию ногами. Продолжает жадно целовать. Так горячо. Так пошло и сладко.

Уже один этот поцелуй — чистый секс, крышесносный и животный. Я уплываю, забывая, что не хотела этого, что это мой босс вообще-то, что мы почти незнакомы, что я его вроде как боялась, что его нужно остановить, еще кучу всего, что нужно помнить разумной девушке. Все это вылетает из моей головы со скоростью света, оставляя лишь гулкую пустоту, наполненную нашим хриплым дыханием, его рычанием и моими стонами.

Он толкается бедрами, вжимаясь в меня возбужденным членом, поджигая мою кровь, превращая ее в расправленную лаву.

"Всхлипнув, я уже и сама потираюсь о него в ответ, вжимаясь в твердое тело. Зарывшись пальцам в шелковистые короткие волосы на его затылке, уже сама отвечаю на поцелуй с не меньшей жаждой и желанием, сама подаюсь навстречу, сходя с ума от этого трения, от развратности этой позы, от запретности происходящего.

Чувствую, как закручивается внутри тугая пружина, заставляя стонать в ответ на каждый его толчок, приближающий меня к разрядке.

Низко зарычав, Рошад немного перемещает мои бедра. Так, что теперь удары его плоти приходятся точно на мой клитор, едва прикрытый уже насквозь влажными трусиками. И уже через минуту меня выгибает дугой в его руках от нахлынувшего сокрушительной волной оргазма, из горла рвется гортанный животный стон, глаза закатываются, а тело сотрясается снова и снова в мужских руках.

— Какая чувственная девочка мне попалась, — смеется хрипло Рошад, выцеловывая огненные дорожки у меня на шее.

Он перехватывает меня удобней, отрывая от стены. И берет безошибочный курс на спальню.

Но где-то на полпути между нашими тесно прижатыми телами начинает что-то вибрировать. Явно телефон. И явно не мой.

— Отпусти, — требую сипло. — Тебе звонят.

Выдав какую-то очень раздраженную фразу на неизвестном мне языке, Рошад сначала останавливается, а потом действительно меня отпускает.