Поиграем, мышка?

Но не согласна, чтобы это «что угодно» теперь рядом ошивалось.

— Не спал, конечно, — с улыбкой качает он головой, обнимая меня за талию. — Женщины у меня, конечно, были. Но среди этих несчастных девушек ни одной.

— Тогда что они тут делают?! И почему это они несчастные?

Что-то эта Ясмина несчастной вот ни капельки не выглядела. Скорее, наоборот

— Несчастные, потому что на собственной шкуре испытали «любовь» Хасмиера, — обрывает Шад мой мысленный поток возмущений. — И потому, что не могут теперь вернуться на Землю из-за этого.

Все они выжжены энергетически настолько, что просто не переживут обратный переход.

— Это землянки? Фуэнты? — ошеломленно выдыхаю я, прижимаясь к нему. Что-то мне нехорошо становится. Как представлю...

— Нет. Просто землянки. Таких, как ты, встретить не так уж и легко, — Шад крепко обнимает меня, целуя в висок. — Эти девушки, как и Вася, были похищены работорговцами. Но едва не умерли после перехода в наш мир. А потом их в разное время продали Хасу. Я не буду тебе рассказывать, что он с ними творил.

Ты с моим братом столкнулась лично, так что сама можешь догадаться, сколько бедняжкам пришлось выдержать и пережить. Всех, кого мог, я отпустил и отправил домой, когда стал маликсаром. Во дворце осталось лишь четверо девушек, которым просто некуда деваться. Мне они не мешали до этого момента. Поэтому я позволил им тут жить, пока работаю над более усовершенствованным экраном, который даст им возможность им вернуться на Землю. В Ильмондаре у них будущего нет.

Черт, некрасиво как-то вышло с моей стороны.

— Ясно. Прости, что наехала, — вздыхаю виновато, прижимаясь щекой к его груди. И все-таки пытаюсь донести до мужа причину своей вспышки: — Но я все равно уверена, что эта Ясмина к тебе глубоко неравнодушна. Это у нее на лбу написано. Она что, тоже живет в твоем личном крыле? И может ходить, где хочет?

Если так, то я не знаю, как тут буду жить.

— Нет, конечно, — рассмеявшись, Шад склоняется и подхватывает меня на руки. — НАШИ с тобой личные покои расположены отдельно от остальных жилых дворов, и допущены в них только доверенные слуги.

Мой дворец занимает довольно большую территорию, Мишель.

Рассказывая мне это, он уверенно несет меня дальше той же террасой. И, естественно, никакой преграды на нашем пути больше нет.

А я, нахохлившись в его руках, размышляю о том, что, возможно, все-таки перегнула палку со своей ревностью.

Но... она же действительно на него так смотрела. Вообще не понимаю, как такое можно не заметить.