Поиграем, мышка?

Мальчишка сосредоточенно сопит. А позади них разруха, погром и несущаяся вслед всклокоченная и бледная особа в форменном платье. Наверное, няня.

— Сьер Армондо, остановитесь, — требовательно кричит она вдогонку, но малышарики лишь ускоряют шаг.

Оценив ситуацию, тоже бросаюсь вслед за маленькими беглецами, чувствуя, как закручиваются вокруг вихри энергии. Куардики мелкие шалят? Интересно, чьи это дети?

И едва не спотыкаюсь от настигшей меня внезапно мысли. Дети...

Мы с Шадом не предохранялись.

ГЛАВА 38

Зазевавшись, я упускаю возможность быстро перехватить детишек.

Надеюсь, там никаких ступенек, или еще чего-то опасного нет. Стоит об этом подумать и со стены позади мелких падает одна из картин, едва не сшибая меня с ног. Потом еще одна. И ваза с цветами. М-да, походу эти колобки сами по себе опасны. Кого хочешь зашибут.

Спасают ситуацию двое сурового вида куардов, неожиданно появившихся из-за угла прямо на пути беглецов. Мужчины удивленно останавливаются, я тоже притормаживаю, а вот малышарики, завидев этих двоих, неожиданно наоборот припускают еще быстрее.

— Папа-папа-папа, — звонкими колокольчиками наполняют пространство коридора детские голоса.

Задуматься, кто из двоих куардов тот самый папа, я даже не успеваю, так как они оба склоняются к маленьким шкодникам и почти одновременно подхватывают на руки по малышу.

— И зачем ты дяде Ариду дворец разносишь, Армондо? — ухмыляется высокий смуглый и черноглазый жгучий брюнет, похлопывая по спине мальчишку.

Он обводит внимательным пробирающим до костей взглядом и меня, замершую в нескольких метрах и как раз подоспевшую запыхавшуюся няню с мокрой головой и пахнущую каким-то компотом.

— Няня бука, — виновато насупившись, сообщает карапуз, ковыряя пальчиком пуговицу на кителе отца. — Дядя Айи де?

— Адамир Шаера, — склоняется в поклоне перепуганная женщина. — Простите за все это. Юный сьер застал меня врасплох, он сегодня неожиданно научился левитировать жидкости.

— Левитировать жидкости? — вскидывает бровь этот самый адамир. Переводит полный гордости взгляд на сына, и с явной неохотой делает строгое лицо, заглядывая в глаза малышу. — Армондо, нельзя бросать в няню едой. И убегать от няни тоже нельзя. Извинись перед Фелипой.

Малыш супится еще сильнее.