Пояс шахида

Молодой выпускник военного училища вечерним рейсом прилетает на отдых в Сочи, снимает номер в одном из прибрежных отелей, снимает, не отходя от стойки, симпатичную барышню и, плотно занавесив шторы, трое суток напролет со всем юношеским пылом общается с данной барышней в моноплоскостной орогенитальной проекции. А по истечении третьих суток, решив самую малость передохнуть, раздергивает шторы, выходит на балкон и страшно удивляется:

— Ну ни фига себе! Тут, оказывается, ещё и море есть…

Вы можете кинуть в меня книгой, но ситуация от этого не изменится — Казачий рынок «держит»… чеченская община.

Парадокс, нонсенс, безобразие! Форпост России на Кавказе, оплот казачества, русский город, где дислоцируются ДШБР[3] и дивизия внутренних войск, личный состав которых практически не вылезает из командировок в ЧР…[4] Парадокс объясняется просто. Стародубовск — не приграничная станица Литовская, где царь и бог — батька-атаман, а каждый казак спит с карабином, пребывая в готовности в любую секунду подскочить по тревоге и мчаться на выручку заслону, принявшему бой с бандой, пожаловавшей из-за Терека. Стародубовск — большой город, областной центр, со всем полагающимися инфраструктурами. Цивилизация, в общем.

А теперь угадайте с трех раз, кто у нас хозяин города, который является оплотом казачества и форпостом? Раз, два… А вот и не угадали! Самую малость поспешили с выводами…

Не все так просто, как кажется. Казачество, это, дорогие мои, не привилегированное военное сословие, как было до ВОСР,[5] а просто общественная организация.

Чем занимаются городские казаки, которые не выезжали на порубежье ни разу в жизни? Пляшут, поют, заседают, проводят шумные собрания — «круги» так называемые, устраивают шествия и демонстрации, в дни праздников патрулируют по своему произволу и со скрипучего разрешения УВД в общественных местах, и постоянно чего-то от властей требуют. Это то самое маскарадное казачество, что вечно мечтает и шумит о былых, дореволюционных вольностях и привилегиях и громогласно обещает решить раз и навсегда кавказскую проблему, если власти дадут ему все полномочия. Однако же эти лихие казачата, желая исключительного положения, не вполне отчетливо представляют себе, что же будут делать, коль скоро власти в один прекрасный день с большого похмелья таковое положение обрушат на их буйную голову.