Погрешность

А вот ради Никольской…

Света замолчала, а Громов шагнул в сторону, отпихнул ее от себя, чувствуя едкий приступ омерзения к этой женщине.

— Ты не понимаешь, — Талашина вытянула ладонь, но сразу опустила, — банк, через который я проводила деньги, лопнул. Они бы меня убили, это страшные люди, Степа.

— Какая же ты тварь, — по мужскому лицу проползла усмешка, но вмиг сменилась непроницаемой маской.

Громов стоял у окна и смотрел на парковку возле дома. В голове были тысячи мыслей, которые ему было необходимо собрать воедино.

Побарабанив пальцами по карману джинсов, он вытащил телефон и уверенно набрал Улькиного отца.

16(2)

Все время, что Степа говорил с Артуром Павловичем, Талашина сидела молча, забилась в угол кухни, стараясь услышать хоть что-то из этого разговора. До нее долетали лишь отрывки фраз, и она видела, насколько мрачнел Громов. Когда звонок закончился, Степа провел ладонями по лицу и с размаху швырнул телефон на кафель. Мобильный разлетелся на осколки, а Светка вздрогнула.

— Ты, — двинулся в сторону бывшей, — ты хоть понимаешь, что сделала? — Громовская рука рассекла воздух, он замахнулся, но остановил ладонь над Светкиным лицом. — Дура!

Степан отшатнулся, глубоко вздохнул, слыша, как позади него завывает Талашина. Она уже успела осесть на пол и рыдала, уткнувшись лицом в свои ладони.

Громов взглянул на нее с отвращением и вышел из квартиры. В нем бурлила злость, тонны ярости. В этом мареве эмоций он совсем не заметил, как оказался в аэропорту.

Взял билет на ближайший рейс в Москву и уже сорок минут сидел в кресле зала ожидания.

Несколько часов словно в параллельной реальности, посадка, такси, больница. Вокруг белые коридоры, которые впервые в жизни воспринимаются иначе, с долей страха и выворачивающими из кожи эмоциями. Хладнокровие облезает на глазах, становится неуютно. Громов шагает в самую глубь, пучину чувств и белых стен. У палаты безлюдно, нужно войти туда. Всего лишь открыть дверь и переступить порог.

В голове тысячи мыслей, они пожирают. Мужчина надавливает на металлическую ручку, слышит легкий скрип несмазанных петель и оказывается внутри небольшой палаты. За окном сумерки, на тумбочке горит тусклый ночник, а Ульяна совсем его не видит. Ее глаза закрыты, а дыхание равномерно. Она спит."

"Степан присаживается в кресло напротив кровати, закидывает ногу на ногу, гипнотизируя бледное лицо со впалыми щеками и фиолетовыми синяками под глазами.