Погрешность

Я говорю правду, ту, которую ты, мамочка, так не любишь!

— Ульяна, — отец тяжело вздыхает."

"— Подожди, Артур, подожди, видишь, наша неблагодарная дочь хочет высказаться.

— Да, хочу. Всегда хотела. Я устала от этого бреда, ты считаешь правой только себя, а до остальных тебе нет дела. Нет и никогда не было. И вообще, я переезжаю к Степе. Ясно?

Максим наблюдает за разыгравшейся ссорой с понурым лицом, он до последнего надеялся, что Улька струсит, как и всегда, подчинится матери, но, видимо, все действительно изменилось.

— Видишь! Видишь, до чего ты довела человека? — кричит мать, указывая на Макса. — Ты просто, просто…

— Что? Какая, мама? Выговорись, пусть тебе станет легче! Я все детство была бездарной, потом бесстыжей, теперь неблагодарной. Я хоть раз была для тебя нормальной? Хоть раз, мама?

Женщина нервно передергивает плечами, задвигает свой стул и без слов поднимается наверх.

Никольский смотрит жене вслед и медленно переводит взгляд к дочери.

— Ульян…

— Извини, пап. Я просто больше не могу молчать. Не могу.

В кармане начинает звенеть мобильный, и Улька вытягивает гаджет. Отвечает Громову, заверяя, что уже выходит.

— Я поеду, ладно? Только кое-какие вещи заберу.

Пока Улька пакует два чемодана, Никольский идет во двор. Направляется в сторону припарковавшейся у обочины машины Степана. Без приглашения садится в салон. Громов курит, и Артур Павлович просит у него сигарету. Поджигает табак, делая затяжку, медленно выдыхая дым.

— Десять лет, как бросил, — смотрит на тлеющий огонек, — у вас все серьезно?

— Серьезно.

— Ты хороший парень, Степан, хороший. Но то, что между вами происходит… Я наслышан о твоих подвигах, надолго ли тебе моя дочь?

Громов барабанит пальцами по рулю, замечая, как из дома выходит Улька и тащит за собой пару чемоданов.

— Я не играю с вашей дочерью, она действительно очень для меня дорога, — кивает в сторону девушки.

Никольский выбрасывает окурок в окно и, переведя глаза на Громова, несколько долгих секунд буравит его взглядом.

— Я очень надеюсь, что моя дочь в тебе не разочаруется.

Это последнее, что говорит Артур Павлович, прежде чем выйти на улицу, и направляется к дочери. Громов делает то же самое.

Ульяна замирает как истукан, не моргая смотрит на отца, нервно теребит запястье пальцами.

— Звони, не пропадай, — отец обнимает дочь и заходит в дом.

— Все нормально? — оборачивается к Громову.

— Нормально. Поехали.