Погружение в отражение

«Зря я сразу Глебу не поверила, что ты меня хочешь всю жизнь в крепостных девках продержать!» Эта высокопарная терминология тоже была от Ижевского, сама Настя в жизни так не выражалась.

Сквозь всхлипы и оскорбления выяснилось, что Глебушка не пошел в гости к Шмидтам, сославшись на служебные обязанности, которые никак нельзя отложить. «А ты иди, повеселись за нас обоих. Я же понимаю, что ты не можешь не поздравить любимую подругу».

Алла догадывалась о причине столь внезапного трудового рвения – среди гостей были коллеги, которые не только на дух не переносили Глеба, но и не считали нужным это скрывать.

До скандала бы не довели из уважения к хозяевам, но поиздевались бы на славу, так что Ижевский совершил один из немногих мудрых поступков в своей жизни, что не пошел.

На следующий день Настя, отправившись к возлюбленному, нашла того в ужасном расположении духа. Глебушка страдал, уязвленный в самое сердце. Как она могла пойти одна? Предательница, изменница и ля-ля-ля! Оказывается, он остался дома не из-за срочных дел, а потому, что это Алла ему звонила и просила не приходить.

И он сначала, как благородный человек, отпустил любимую женщину, а теперь понимает, что сделал только хуже, ведь если и дальше покрывать подлость Аллы, то она окончательно разрушит Настину жизнь. Потому что Настя безвольная и слабая, она должна была заявить, что придет либо с Глебом, либо не придет вообще. В запале Настя даже не сообразила, что никто не просил ее выбирать между любовником и подругой.

Алла до хрипоты клялась, что не звонила Ижевскому, а, наоборот, ждала в гости их обоих, но все было бесполезно.

– Главное, он все так извратил, – вздохнула Алла, – я, дура, сама рассказала, что когда только начинала жить с Левкой, то совсем не умела готовить, поэтому ко мне тайно приходила Настя и варила обед. Я думала, что этим создам Настюшке рекламу в Глебовых глазах, а он это преподнес как эксплуатацию. Главное, для подруги щи сварить – это крепостничество, а Ижевскому на работу таскать горячие обеды – норма жизни.

Двойной стандарт.

За разговором они дошли до метро, скромного особнячка из серого мрамора. Из дверей его вырывался теплый воздух.

Показав на турникете проездные, они встали на эскалатор."

"– Ир, ты как хочешь, но мне не верится, что Глеб так вот прямо попер, как бык на ворота. Геройски бился против косной системы, схватился с КГБ… Вот не о нем это. О ком угодно, только не о нем.

Ирина развела руками.