Пограничник. Том 6: Шпионские игры

Тому, кто по своей собственной глупости не удержался в седле. И более того — попал в лапы врагу.

— Ты хочешь, что бы я убил его? — Гуль хрипло рассмеялся. — Видит Аллах, я уже сделал это в своем сердце. Тело Нафтали — лишь формальность.

— Ты очень проницателен, друг мой, — улыбнулся ему Шер.

— Аллах решил его судьбу, — Гуль тронул приклад лежащий рядом винтовки так, будто бы это была какая-то святыня, — моя пуля лишь исполнит волю его.

— А как же другие? Что они скажут? — Спросил Рахим. — Ведь все думают, что ты поклялся на этой ничтожной бумажке тем шурави.

Шер горделиво выпрямился.

— Никто не упрекнет меня в нарушении клятвы, если воля Аллаха встанет на пути ее исполнения. Даже я сам не смогу себя упрекнуть в этом. Ведь жалкая книжка шурави ничего не стоит. Я могу сжечь ее хоть сейчас.

Гуль снова хрипло рассмеялся.

Рахим показал в улыбке кривоватые, сколотые зубы.

— Гуль?

— Мое оружие служит тебе и Аллаху, — слегка поклонился снайпер, придерживая тюрбан.

— Ты знаешь, какое место занять, чтобы все решили, что это пуля шурави, а не твоя, прервала жизнь Нафтали?

— Скалы, чуть правее мечети, — сказал Гуль. — Они станут местом исполнения воли Аллаха. Баллистика, с учетом расстояния и ветра, покажется всем такой, будто стреляли со второго этажа мечети.

— Очень хорошо, — кивнул Шер. — Рахим?

— Да, господин.

— Когда все начнется, — он хмыкнул, — убей молодого шурави, о котором я тебе рассказывал.

— Рахим показал Шеру свой кривой, ужасающего вида нож. Потом ловко крутанул им в ладони и схватил обратным хватом.

— По воле Аллаха, мой нож оборвет жизнь неверного.

— А после, — Шер улыбнулся, — я займу место Нафтали, как командир, отомстивший за его смерть.

Оба душмана поклонились.

Шер хотел было встать, но повременил.

— Рахим?

— Да, господин?

— У тебя еще остался тот чудесный яд, что ты привез из Пакистана?

— Да, господин.

— Сегодня ночью, когда все закончится, — Шер показал ровные, странно мелкие и будто бы немного женственные зубы в хищной улыбке, — отрави Абдулу. Он будет только мешать.

— Слушаюсь, господин.