Пограничник. Том 6: Шпионские игры

— И мне кажется, шурави делают на это определенный расчет, — сказал Шер.

Абдула с Торйалаем задумались."

"— Быть может, лучшим выходом будет поговорить с ними, — сказал молодой командир. — Узнать, чего они хотят. Если повезет, мы вызволим Нафтали и, вдобавок, сохраним и отряд, и лицо.

— Они чего-то ждут, Шер, — возразил Торйалай мрачно. — Шурави тянут время. Тут я соглашусь с твоими словами. А что, если к ним действительно движется подкрепление? Просидим больше чем положено, и нам на голову спустится десантно-штурмовая группа.

— Нас мало, — согласился Шер. — Мало, чтобы штурмовать мечеть. Да и местность этому не благоприятствует. Но в то же время смерть Нафтали приведет к расколу, распаду нашего отряда. Думаю, это видит каждый из вас.

— Ты слишком молод, чтобы понимать, что к чему на самом деле, — недовольно поджал губы Торйалай.

— Молод, — согласился Абдула. — И глуп. В том, чтобы договариваться с обманщиками, — нет чести.

Шер молчал. Смотрел на своих товарищей из-под полуприкрытых век. Потом он встал с большого камня, на котором слушал их споры.

— Ну, тогда этот час стоит считать часом, когда наш отряд перестал существовать.

Торйалай угрюмо промолчал. Абдула нахмурился.

— Это еще почему? — спросил он.

— Вы можете и дальше спорить о том, что делать, — проговорил Шер. — И дальше бросать камни в воду.

Абдула медленно поднялся. Угрожающе возвысился над Шером.

— Ты не посмеешь этого сделать, — сказал он, и в голосе его звучала угроза.

— Ты можешь попробовать остановить меня, — Шер даже улыбнулся.

Казалось, его совершенно не страшила возможная месть могучего «Черного Аиста».

— Могу. И остановлю, — спокойно, но решительно ответил Абдула.

Шер хмыкнул.

— Тогда ты дашь шурави возможность насладиться захватывающим зрелищем. Они будут ликовать, наблюдая со своих стен, как «Аисты» режут друг друга в горах.

Абдула поджал губы. Сжал челюсти так, что скрипнуло.

— Если мы хотим сохранить единство, нужно действовать хитрее, — сказал Шер, когда никто не решился ему возразить.

Как бы горько и тяжело не было бывалым душманам, они понимали: молодой моджахед прав.