Пограничник. Том 6: Шпионские игры

И я уж точно больше не стану тем Пашей Селиховым, которым был в прошлой жизни. Не знаю, станет ли Малинин тем человеком, с кем я сдружился на Саланге. Знаю одно — роковой раны больше нет. А значит, есть шанс, что радист уйдет живым с перевала.

Малинин щелкнул чем-то в цинке. Ничего не произошло. Тогда он замешкался. Поднял голову и стал нервно на всех поглядывать.

— Щас-щас, — сказал он торопливо, а потом достал из кармана какой-то предмет, не больше автоматной гильзы.

Когда из предмета в нутро кустарной радиостанции вырвался узенький лучик красного света, я понял — он достал самодельный фонарик.

— Щас, секундочку, — пролепетал Малинин.

Я заметил, как красный лучик фонарика, шарящий по внутренним деталям станции, скакнул вдруг на крышку и осветил самодельную наклейку, вырезанную по трафарету: «Собрано из того, что было. Не судите строго».

— Вот.

Малинин чем-то снова щелкнул, и из недр цинка вдруг зазвучал голос Александра Александрова, исполняющего гимн Советского Союза.

— Выключи, — буркнул Наливкин.

Малинин торопливо опять чем-то щелкнул. Звуки музыки тут же утихли. Тогда он виновато посмотрел на капитана и проговорил:

— Это не я… Это она сама…

— В общем, — обратился Наливкин к Тарану, — это вам подарок. На память от «Каскада». Пользуйтесь — нас вспоминайте.

— Спасибо, — помолчав, ответил Таран.

Наливкин с Тараном пожали руки. Каскадовцы принялись прощаться с офицерами Шамабада. Наливкин подошел ко мне.

— Ну что, не передумал? — криво ухмыльнувшись, протянул он мне руку.

— Нет, — пожал я его могучую пятерню. — Не передумал.

— Ну что ж, — вздохнул Наливкин. — Может, ты и прав. При мне чуйка тебя ни разу не подводила. На вот.

Он пошарил в кармане и протянул мне три патрона калибра 5,45. Патроны оказались с окрашенными наконечниками. В темноте цвет меток разобрать было нельзя, и они казались черными.

— Трассеры, — догадался я.

— Трассеры, — улыбнулся Наливкин. — Возьми. Как пальнешь — так сразу наш «Каскад» вспомнишь.

Не ответив, я только улыбнулся и кивнул.

После Наливкина все каскадовцы по очереди принялись прощаться и со мной.

Когда очередь дошла до Звады, он замер на мгновение. Нерешительно сжал губы.

— Знакомство у нас с тобой, Саша, вышло не самым лучшим, — он немного грустно усмехнулся. — Не знал я тебя совсем, до всего того, что с нами приключилось. Ой, не знал. А если б знал — точно тебе говорю — совсем бы по-другому мы с тобой познакомились.