Пограничник. Том 8: Операция \

Я нахмурился, когда увидел, что у ступеней заставы стоят Таран и… начальник отряда подполковник Давыдов. Собственной персоной."

"Шишига замерла во дворе, и мы принялись выгружаться. Стали вытягивать из кузова наших нарушителей границы. Подвели их к офицерам.

Черепанов, как старший по званию и командир тревожки, отрапортовал Тарану о произошедшем.

Я глянул на начальника. Взгляд его на одно единственное мгновение скакнул на меня. И показался мне странным. Таран быстро спрятал глаза — просто глянул обратно на чеканившего доклад Черепанова.

Но я успел заметить кое-что странное — Таран явно был растерян. Удивлен. Я бы даже сказал, чем-то ошарашен. Это обстоятельство насторожило меня еще сильнее.

Тем временем я почувствовал на себе еще один взгляд. Понял, что это смотрит на меня Давыдов.

Подполковник, в отличие от Тарана, взгляда от меня не прятал. И в его глазах читалось кое-что другое — какое-то… странное чувство вины? Но за что? За какое такое деяние Давыдов ощущал себя виноватым перед нами?

Таран выслушал доклад Черепанова.

Тот вздохнул. А потом вдруг обратился к пойманным нами лейтенантам.

— Я правильно понимаю: старший лейтенант Лазарев и лейтенант Вакулин?

— Так точно, — самодовольно, с ухмылкой, сказал Лазарев.

— Так точно, — проговорил Вакулин ровным тоном.

Начальник отряда больше ничего у них не спросил. Ничего им не сказал. Он только вновь глянул на Тарана. Во взгляде созрел немой приказ. И Таран ему подчинился:

— Освободить им руки, — сказал Таран жестко.

На миг во дворе заставы повисла гнетущая тишина. Пограничники принялись удивленно, но украдкой, переглядываться.

Черепанов нахмурился. Открыл было рот, но ничего не сказал.

— Есть какие-то вопросы? — спросил Таран, тщательно пряча от меня взгляд.

Он явно боялся на меня посмотреть. Что-то, по какой-то совершенно непонятной причине тяготило старшего лейтенанта. А еще мне было решительно непонятно, что вообще происходит.

И тогда я принял решение разобраться во всем.

— Никак нет, — выдохнул наконец Черепанов. Обернулся к погранцам. — Вы слышали приказ? Выполнять.

Матузный с Уткиным освободили загадочным лейтенантам руки.

Белобрысый, которого назвали Лазаревым, глянул на меня. А потом беззвучно, одними только губами, кое-что мне сказал.

Я смог прочитать по губам.

«Я же говорил» — означала его беззвучная речь.