Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

— Их груженый ишак показался мне слишком подозрительным, товарищ подполковник, — пожал я плечами, — на кой черт его так нагружать, когда до пастбища полчаса пешком?

Давыдов одобрительно кивнул. Улыбнулся.

— Проницательно, Саша. Ты не потерял бдительности даже в такой, казалось бы, очевидной ситуации. На первый же взгляд все было совершенно понятно, ведь так? — Улыбнулся Начотряда.

— Так. Но, как говорится: «все, да не все».

— Вот именно. Побольше бы нам таких пограничников, что в любой ситуации остаются начеку, — Давыдов странно и очень задумчиво прищурился.

— До такого мне еще далековато, — улыбнулся я в ответ.

— Пока да, — серьезно кивнул Давыдов, — но движешься по службе ты быстро.

Он указал на мои лычки младшего сержанта.

— Я смотрю, уже носишь лычки старшего сержанта? Таран молодец. Быстро исполнил мой приказ на повышение.

— Так точно, товарищ подполковник.

— И правильно сделал. Одобряю. Короче, — Давыдов посерьезнел и сделал такое лицо, будто бы собирался меня ругать, — я был бы рад иметь в подчинении, у нас в отряде, такого офицера, какой бы из тебя получился. Ты как? Решил уже после армии поступать в училище?

— Как я уже вам говорил, товарищ подполковник, — улыбнулся я, — я без армии себя не мыслю. Но пока что мне нужно до дембеля добраться. А дальше уже думать об училище. Тут на службе, много других дел, что из головы не выходят.

— Одобряю, — снова кивнул Давыдов. — Очень хорошо. Ладно. Бывай, Саша. Таран, пади, меня уже в канцелярии ждет.

Я встал смирно, отдал подполковнику честь. Тот тоже взял под козырек, а потом направился через плац к зданию заставы.

— Приятного аппетита! — Вошел в столовую Вася Уткин.

На заставе существовал приятный обычай, который каждый соблюдал неукоснительно: если зашел в столовую, обязательно пожелай всем приятного аппетита. Поступали так все: и офицеры, и простые солдаты.

Никто и никогда специально не рассказывал, что полагается делать именно так. Однако молодые смотрели на стариков и перенимали их образ поведения. Да и офицеры не отрывались от коллектива.

Уткин сходил за порцией к Гие на кухню, потом сел за один столик со мной, Стасом, Малюгой и Климом Вавиловым.

Улыбчивый, добрый и наивный Клим очень изменился после смерти отца.

Если раньше системщик был, что называется, «душа нараспашку», теперь стал он замкнутым и мрачным.