Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

Радист было собрался уходить, но я его остановил, взяв за рукав.

— И варежку про голых офицерских жен не разевай. Понял?

Щуплый Темощук сглотнул слюну. Торопливо покивал.

— Ну и хорошо.

Я его отпустил, и тот неловко побрел к дежурке, в комнату связи и сигнализации. Посмотрев ему вслед, я только ухмыльнулся.

Следующим утром, после занятий по политподготовке с новым замполитом, мы с ребятами вышли на улицу.

— Опа. Никак снова новые люди на заставе? — Спросил тихо Стас.

У навеса, под которым покоилась новая Шишига, переданная заставе взамен расстрелянной, стояли пограничники.

В центре их внимания был незнакомый офицер в шинели. Крепкий и кряжистый, он что-то эмоционально им рассказывал: смеялся, махал рукой, с зажатой в пальцах сигаретой. Остальные увлеченно слушали и тоже посмеивались.

— Короче, — услышал я анекдот неизвестного, когда мы направились к ним, — приходит как-то офицер особого отдела к венерологу…

Когда мы приблизились, все, кто слушал, как оказалось, капитана, грянули дружным смехом.

— О, здорова, мужики! — Разулыбался новый капитан.

Черепанов обернулся, увидев нас, сказал:

— Знакомьтесь, парни. Это товарищ Рюмшин. Капитан особого отдела. Его к нам приставили, после Сорокина.

— Здорова! Здорова, братцы, — начал он протягивать всем свою плотную руку, — будем знакомы!

Рюмшин был сбитым, словно пенек. У него были квадратные плечи, смешливое, но очень грубое лицо и крупная челюсть с несколько неправильным прикусом.

Хотя вроде бы простецкое, на первый взгляд, поведение капитана, говорило об обратном. Или же он только хотел создать о себе такое впечатление.

— Да, вот приехал знакомиться, — сказал Рюмшин и затянулся сигаретой, — сначала хотел к шефу вашему заглянуть, да он щас занят.

"— О! — Вклинился Синицын, стоявший тут вместе с офицерами, — товарищ капитан, а расскажите еще раз про офицера особого отдела и венеролога⁈ Пусть парни тоже посмеются!

— Да они, видать, слышали, — разулыбался капитан, — мож, кто из вас знает еще какие анекдоты?

— Только неприличные, — ответил я с улыбкой.