Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

— Прошу! Прошу, господин! Она ничего не знает о делах ее отца! Прошу! — Взмолился Шад, — она не сможет вам ничего рассказать!

— Надо же, — Мужчина, казалось, и не замечал мольбы старика, он просто пнул его в плечо, чтобы тот замолчал. — Тебя хотели использовать просто как девку на побегушках. Думали, ты достаточно мала и юрка, чтобы проскочить мимо пограничников шурави. Кто бы мог подумать, что ты окажешься его дочерью?

Амина попятилась, когда молодой душман приблизился на шаг. Шад шептал что-то, не решаясь встать с пола.

«Как они узнали, кто я? — Только и крутилось в голове Амины, — как они поняли?»

— Джамиль, — спокойно приказал молодой.

Шрамированный уверенно и быстро пошел к Амине. По дороге опрокинул Шада набок сильным толчком ноги.

— Дедушка! — Крикнула Амина.

— Иди сюда, грязная девка, — зашипел шрамированный мерзко.

Амина не издала ни звука, когда он схватил ее сзади за плечи и поволок на выход.

— Деда! Дедушка! Пусти меня! — Не сдержалась Амина и стала вырываться, когда Джамил снова пнул пяткой, пытавшегося встать Шада.

Вырываясь, девушка сама не заметила, как потеряла записку, что писала все утро пограничнику. Зато это заметил молодой.

— Стой, Джамиль, — сказал молодой, и шрамированный застыл, не выпуская девушку из крепкой хватки.

— Фазир, — приказал он полному мужчине в очках.

Тот глянул на девушку. Сглотнул. Потом поднял записку и развернул ее.

— Тут на русском, — бросил мужчина, названный Фазиром.

— Можешь прочесть?

— Да.

Во время этого, его брови удивленно поползли вверх. Лоб собрался в складки.

— Она пишет пограничнику. Одному из тех, что схватили ее вчера.

— Пограничнику? — Мрачно спросил молодой мужчина у самого себя. — Значит, эта сучка снюхалась с шурави. Что там написано, Фазир?

— Она сообщает, что с ней все хорошо, — помолчав пару мгновений, сказал полный мужчина.

На миг молодой задумался.

— А ты можешь быть полезнее, чем я думал, — медленно проговорил он, показав в улыбке большие, словно конские, зубы. — у меня есть идея, Фазир.

— Да, мой господин. Какая? — Удивленно спросил полный.

— Ты думаешь, я расскажу? Чтобы ты преподнес ее как свою?

Фазир не ответил, поклонился.

— Я все расскажу отцу сам. И я уверен, он ее одобрит. — Молодой горделиво приподнял подбородок. — И когда услышит, что я придумал, станет ко мне благосклоннее.