Запретные желания

– Я сказал: смотри мне в глаза! Тебе больно, или просто страшно?

- Не понимаю! – заскулила, дрожа всем телом. - Я не понимаю!

Едва заметным движением он перекатился на спину, увлекая ее за собой, и вынуждая оседлать его, подобно наезднице:

- А так?

По первой, Катерина даже растерялась, взвизгнув от страха.

Но, секунды шли. Дышать становилось легче.

Паника отступала.

Он все еще находился внутри. Толстый. Жесткий. Готовый к «использованию».

Однако не торопил ее. Просто терпеливо ждал, мужественно стиснув зубы.

И от этих неимоверных усилий, покрылся крупной испариной.

Пытаясь проверить степень «повреждения» одного конкретного места, Кортикова сжала внутренние мышцы влагалища. Эдгар, развалившийся под ней, задышал, как паровоз. Тяжело. Со свистом. Едва сдерживаясь, ругнулся и уставился в потолок.

Катя повторила манипуляцию вновь, убеждаясь, что не так страшен черт, как его малюют. Да, чувство дискомфорта осталось.

Да, плоть немного саднила с непривычки.

Но, боли-то уже не было!

Вздох облегчения сорвался с губ, а возбуждение вернулось.

- Эд?"

"- Да, малышка?

- Кончить хочешь?

Мужчина скользнул по ней взбешенным взглядом:

- Черти, адовы, Катя! Не играй со мной!

Девушка улыбнулась, сверкая белозубой улыбкой:

- А мне уже не больно. И не страшно.

Эдгар оживился.

Слегка подавшись вперед, схватил губами нежный сосок.

Облизав его, как следует, мертвой хваткой вцепился в девичью талию.

- Потерпи, девочка! Я очень постараюсь, кончить быстро.

Мало что понимая, Катя кивнула, внутренне настраиваясь на бешеную скачку.

- Но, не жди от меня пощады, когда у тебя все заживет!

- Хорошо!

Его поцелуй был горяч и сладок, как первородный грех.

- Катюша?

- М-м-м?

- Держись крепче!

Глава №44

После случившегося, в себя они приходили достаточно долго.

Кончить быстро Эдгар не смог, как бы ни старался.

Поначалу беспокоился, что мучает ее. Осторожничал. Сдерживался.

А потом, совершенно точно убедившись, что сильной боли Катя не испытывает, окончательно слетел с катушек.

Абсолютно дезориентированная и максимально охр*невшая.

Чуть позже, вспотевшие и обессиленные, они развалились на скомканных простынях, пытаясь отдышаться. А было это, ой…как непросто.