Запретные желания

А так хотелось сжаться до размеров атома!

Боже, какой он огромный!

На голову выше, да и шире раза в два. Мышцы, точно стальные канаты.

Черты лица грозные. Волевые. Подбородок мощный.

Волосы темные. Коротко стриженные.

Казалось, великану, представшему ее взору, и удар битой по голове не страшен. А уж жалким девичьим кулачком по челюсти - подавно! Курам на смех.

И, тем не менее, риск – дело благородное. Резко замахнувшись, влепила негодяю звонкую пощечину.

Ноль реакции!

Даже руки с ее талии не убрал.

Тяжело дыша, Катя яростно ударила его по второй щеке.

И вновь ничего. Только каре-зеленые глаза, сверкающие лихорадочным…не совсем здоровым блеском. Окончательно обезумев, замахнулась опять. Теперь уже сжав пальцы в кулак, и метясь точно в глаз.

На этот раз ее запястье было перехвачено и намертво зафиксировано.

- Восемнадцать есть? – Огорошил невероятно странным вопросом.

- Есть!

- Ну, все! П*здец тебе!

Глава №5

Столь гневная фраза, произнесенная густым, до ужаса хриплым голосом подействовала на Катю отрезвляюще.

- Нет! Погоди! – Пропищала испуганно, когда ее резко подхватили на руки, и перебросили через плечо, попой кверху. Да так легко, словно она вообще ничего не весила. Практически не прилагая усилий. – Извини, что ударила…прости, я сожалею!

Вообще-то не сожалела. Ни капельки, так как получил он по своей роже вполне заслужено. Но пребывая на волосок от «гибели» можно было и схитрить.

- Дурёха! По-хорошему же хотел, - бурчал раздраженно незнакомец, в пару шагов оказавшись у кровати. – Времени в обрез. Тороплюсь. Гости ждут. Думал, долго девочку не мучить – кончить с помощью ее ротика, и все. Отпустить. Нет же! Подраконить меня вздумала? Это ты зря!

Чем больше он говорил, тем страшнее ей становилось.

- Правильная мысль. Про «отпустить». Тем более, я вовсе не…

- Ага! Конечно! – Гоготнул раздраженно. - Теперь по полной программе отрабатывать будешь.

Положено?

- Что значит, отрабатывать? Дядя, ты совсем рехнулся? – Пребывая на грани истерики, принялась неистово барабанить кулачками по волосатой мужской груди, выкладываясь в силу ударов по полной программе. Еще никогда прежде Катерине не доводилось использовать в качестве груши живого человека. Увы! Все, как известно, однажды бывает впервые. - Я никому ничего не должна!

- Будем считать, что рехнулся.