Подруга пирата

Сиделка увидела ее, кивнула и поднялась со стула, уступая место Джасинде. Симс вышел вслед за сиделкой, осторожно закрывая двери.

Джасинда остановилась у кровати и взглянула на седовласого старика. Он лежал с закрытыми глазами и медленно и тяжело дышал. Лицо стало худым, еще глубже пролегли морщины. Одна рука лежала на одеяле. Джасинда слегка коснулась ее. Старик открыл глаза. Поначалу они казались незрячими, но потом Джасинда заметила, что он узнает ее.

— Здравствуйте, ваша милость, — прошептала она. — Я так соскучилась.

Долгое время она пыталась прочитать чувства в его потускневших карих глазах. Она видела в них боль и переживания, досаду и безысходность. Ей казалось, что ее сердце опять разрывается на куски. Наконец, она положила свою голову рядом с ним на кровать, не в силах уже сдерживать слезы, струящиеся из глаз.

Прошло много времени, и Джасинда услышала тихий стон и подняла голову. В его глазах блестели невыплаканные слезы.

— Мы нашли Эллу, ваша милость. Она жила в красивом доме, и ее муж очень о ней заботился. Весь ужас, который вы представляли себе, с ней никогда не случался. Она очень привязана к своему мужу. И думаю, что даже любила его. Но она очень тосковала по дому. Не знаю, что бы ей пришлось делать, если бы он был жив, но он умер как раз тогда, когда мы были там. И она поехала с нами. Она так радовалась встрече с Тристаном! Мне никогда не доводилось видеть людей, так привязанных друг к другу.

Этот рассказ, полуправда, полуложь, легко лился с ее губ, ведь Джасинде так хотелось успокоить старого человека.

— Я очень сильно любила его, ваша милость. Безумно любила, и мы были так счастливы вместе. В Константинополе мы поженились. Я всегда мечтала любить такого мужчину, как Тристан. И я так рада, что принадлежала ему, даже несмотря на то, что длилось это очень недолго.

Джасинда погрузилась в тишину, вспоминая… Тристан на скамейке на Мадейре… Тристан стоит за штурвалом корабля, ветер треплет на груди его рубашку… Тристан в костюме пирата на балу в Бонклер… Тристан…

— Он был необыкновенным, ваша милость, — прошептала она.

Она опять замолчала, но на этот раз для того, чтобы успокоиться самой. Герцог наблюдал за ней.