Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет. Книга 2

— Почему? Ян пользовался, но ничего не обещал? — свободной рукой он распахнул мой халат, так, что ткань на швах порвалась.

— Да не было между нами ничего, — судорожно выдохнула, тут же вскрикивая, когда Медичи, отпустив мои руки, подхватил меня под бедра и придвинул ближе к краю стола. — Что ты делаешь? Ты же не хочешь сейчас тут?.. — я запнулась. От этой догадки нечто невидимое, но сильное, сжало мне горло на несколько секунд лишая возможности дышать и говорить.

— Засосы возникли сами по себе? — будто наказывая за ложь, Винченсо приподнял меня за коленку и, не жалея сил, шлепнул.

Адская, пульсирующая боль тут же разлилась по телу."

"— Успокойся, Винченсо. Успокойся. Пожалуйста, успокойся. Давай поговорим. Я все объясню, — ошарашенно затараторила, но на Медичи это абсолютно никак не повлияло. Он опустил меня на стол и, придерживая одной ладонью, начала расстегивать ремень.

Сейчас я была сама не своя. Уже не человек, а лишь истерзанная душа в болезненной оболочке.

Мысли вялые и я никчемная. Адреналин миновал свой пик и истощил тело, но, стоило мне понять, что Винченсо сейчас собирался изнасиловать меня прямо тут, в беседке, как в моем теле неизвестно откуда взялись силы. Наверное, они являлись небольшим подарком от паники, которая в быстром рывке заполнила все сознание.

Изнасилования я боялась больше любого другого возможного физического наказания. А все потому, что прекрасно помнила ту режущую и рванную боль, которая пробила тело, как только Винченсо вошел в меня.

 Это невыносимо вытерпеть. Такая боль может свести с ума.

Я уперлась ладонями в грудь Медичи, пытаясь оттолкнуть его от себя. Вся дрожала и поэтому не ощутила того, насколько бешено билось его сердце, словно пыталось пробить грудную клетку.

— Что ты объяснишь? — Медичи уже расстегнул ширинку и достал член, придерживая меня еще крепче. — Расскажешь то, как любишь Яна? — и почему слова «любишь Яна» прозвучали, словно смертельный приговор? Вот только, приговор не мой.

Вместе с этим я заметила, что в Медичи бушевала странная ярость. Будто это и вовсе была не она, а нечто такое, что пожирало его изнутри и по венам пускало кислоту, превращающую кровь в шипящую жижу.

— Я не позволю тебе думать про Яна пока ты со мной, — Винченсо одной рукой облокотился о стол и склонился надо мной. — Пока я буду тебя трахать, ты будешь смотреть на меня и думать только обо мне.

— Да не думала я про Ксиана.