Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет. Книга 2

Иначе Буджардини скоро умрет и уже некому будет задавать вопросы.

Винченсо его не слышал. Он уже ни на что не реагировал. Сейчас на парня начинало резкими волнами накатывать тоже, что происходило с ним в начале лета, когда Медичи подумал, что Ромола сгорела из-за взрыва. Многие думали, что Адриано успокоил своего сына лишь словами, но на самом деле, тогда его держали семь громоздких мужчин, пока один пытался вколоть очень сильную дозу успокоительного. И то, пока удалось это сделать, Винченсо двум из этих мужчин сломал ребра, одному руку, а третьему разбил лицо.

После этого его несколько дней держали в состоянии овоща, постоянно вкалывая успокоительное, а Адриано бесконечно разговаривал с ним. Только с успокоительным удалось достучаться до Винченсо. Заставить хоть немного прийти в себя. Заставить прекратить рушить все вокруг и уничтожать себя.

Вот и сейчас, понимая, что сын на него не реагировал, Адриано понял, что нужно как-то пытаться возвращать ему контроль.

— Где Ромола? — спросил Винченсо отбрасывая в сторону палец Буджардини.

 — Я уничтожу твой клан и перебью всех, кто тебе дорог. Найду Оттавию и сделаю все, чтобы она ощутила боль сильнее той, которую сейчас ощущаешь ты. Говори. Где Ромола?

— Мертва… На свалке… — прошептал Буджардини, хотя, казалось, что уже был не способен на это. Он больше даже не кричал.

Адриано так и не смог словами достучаться до своего сына. Винченсо оттаскивали от дона Каморры и парень буйствовал. Всех разбрасывал, словно тряпичных кукол. Свою боль выплескивал в агрессии.

Не видел ничего и никого. Даже не понимал, кто он такой.

Реагировал лишь на раз за разом звучащее в сознании: «мертва». Перед глазами держал воспоминание о недавно прочитанном сообщении, написанным Ромолой и краем разума понимал — на него он уже не сможет ответить.

«Я люблю тебя, Громадина. Прощай».

Глава 28 Stitches

Милан. Дом Медичи.

Последние дни были на редкость теплыми. Солнечными. Сразу так и не скажешь, что наступил декабрь, ведь погода больше напоминала цветущую весну.

Только дом Медичи казался отдельным измерением. Гнетущим в своей мрачности.

После того, как Винченсо вкололи чрезмерно сильное успокоительное, он отключился и парня перенесли в его спальню. Положили на кровать. Кровь с одежды мгновенно запачкала белоснежные простыни и вскоре засохла на коже.

Адриано Медичи все это время находился рядом с сыном. Ничего не делал. Просто сидел на кресле и курил, ожидая того времени, когда Винченсо очнется.