Подельник века

Двуреченский сделал приветственный знак рукой, после чего все пошли в сторону вольнонаемного агента. Тот только и успел поправить волосы да отставить в сторону пару колюще-режущих предметов, чтобы в порыве чувств не заколоть одного чиновника для поручений.

– О, Ратманов, и вы здесь! – Двуреченский не оставил ему ни единого шанса остаться незамеченным. – Хотел познакомить вас с несколькими господами… А вы тут, я вижу, зря времени не теряете… Отмечаете, так сказать, принятие на службу.

Ратманов хотел ответить даже что-то грубое, но сдержался, посчитав, что молчащим он будет выглядеть более трезвым.

– Здравия желаю, коллеги! А вам, Викентий Саввич, можно посочувствовать?

На секунду лицо помощника Кошко побагровело, но он очень быстро вернул своей непроницаемой физиономии прежний оттенок.

– Вы про пожар? Сейчас с ним разбираются специалисты, брандмейстер Яузской части, я им полностью доверяю.

– Да, это ужасный случай, – подтвердил Кошко.

– Именно, – подтвердил Двуреченский.

– Версии уже есть? – в свою очередь спросил тот незнакомец, что повыше.

– Да дворник, скорее всего, недоглядел… – процедил Двуреченский, но, судя по всему, ему не хотелось развивать эту тему дальше.

– Филипп? – вырвалось у Ратманова. И все как-то по-особенному на него посмотрели.

– Филипп… – подтвердил Двуреченский и обернулся к остальным.

– Ужасно, ужасно, мои соболезнования, Викентий Саввич… Но давайте к делу! Дело не терпит отлагательств! – Кошко, как всегда, заторопился.

Все расселись вокруг столика Ратманова. Жора потеснился и даже чуть стыдливо отставил штоф с водкой за держатель для салфеток. Полностью скрыть следы предыдущих возлияний он не мог, но выглядеть стал чуть поприличнее.

Одновременно к столу пошел и половой. Но Кошко, как дирижер-виртуоз, знающий наизусть любую композицию, жестом остановил его на полпути:

– Не стоит.

Половой застыл на месте и примирительно согнулся в поклоне. А Кошко продолжил какую-то и где-то однажды уже начатую мысль:

– Ну так вот. О мерах, которые мы уже приняли… Хотя, Борис Александрович, говорите лучше вы! Вам наше предприятие должно видеться, так сказать, во всем масштабе, а мне только с точки зрения уголовной полиции, – обратился он к высокому.