Подарок для герцога. Вернуть отправителю!

– Угомонись и не ори на весь Сатар. На нас смотрят.

– Они не видят, – отмахнулась она. – Им кажется, ты сама с собой болтаешь и машешь руками, как сумасшедшая…

– Час от часу не легче, – процедила я и поспешно сунула кулаки в карманы. – Я не местная, я понятия не имею, что у вас тут за божественные конфликты…

– Ее нельзя было забывать, поняла? – Миланка резко остановилась в проулке, поставила клетку на бочку и устремила желтые глаза в небеса. – Лавра есть любовь.

– Несколько пафосно…

– Это не просто красивая метафора, Лизавета.

Это суть пятой богини: Лавра несла любовь, и все отвечали ей взаимностью. Ее избирали, ее осыпали подношениями так щедро, что иные завидовали… Понимаешь, хавранка? – допытывалась Милана."

"На всякий случай я мотнула головой: да ни черта!

– Прежние сатарцы осознанно выбирали ее дары из всех прочих благ, что приносимы Шарией, Верганой и Триксет. Нынешние же думают лишь об урожае да о преумножении богатств… Кто-то о безопасности, о защите в военное время. Некоторые – о просвещении, об открытиях.

И почти никто не ищет любви. Они забыли!

– Тебе нужно писать сонеты.

Я поерзала в теплой мантии и прислонилась к стене дома. Местное солнце спряталось за тучами, и вдруг показалось, что подступает вечер. Хотя было около полудня.

Снег стал безжизненно-серым, сумеречная мгла расползлась по улочкам Пьяни. Еще недавно такой жизнерадостной и шумной. Даже рыночный гомон затих.

– Пятый сезон был прекрасен, – вздыхала младшая. – Вроде вашего мая… Душистого, цветущего, теплого, но не жаркого, длящегося целых пять лун…

– Вечный май?

– Ну, не ве-е-ечный… До следующего избирательного сезона, – устало подмигнула Миланка.

 – В воздухе пахло любовью, лоури на ветвях пели серенады, сердца людей согревало нежностью… Ты слышала, как поет золотая лоури? Нет? Вот и я давно. Бедняжки уж забыли, как петь.

– Выходит, с исчезновением Лавры пропало целое время года?

– Два… Сато так задумывала, чтобы в ее любимом мире было две весны: одна для пробуждения и поиска, другая – для ярких чувств и душевного тепла, – лениво поясняла Миландора.

 – Теперь тут ни Лавры, ни Сато… ни даже меня. Официально, в смысле. Для тетушек, если что, я в Хавране.

– А ты тут причем?

– Я его хочу, – она деловито похлопала ресницами, подхватила клетку и расторопно направилась в сторону уличного тупика. – Это мое наследие. Законное. И я, видит Сато, заслужила!

– Кого его? – недоумевала я, едва поспевая за бесячим божеством.

– Пятый сезон.