Залог на любовь

Помнил, что по фейсу бить нельзя. Этому пидору еще фотографироваться на память в образе жениха.

А в голове пронеслась картинка, где Анна — в прелестном платье невесты, улыбается, смеется, танцует. И стало откровенно насрать на то, что Наум в чужой стране, и здесь нет такого влияния Мартыновых, как на родине.

— Эдя не может жениться на девушке. Эдя уже женат на мне! — выкрикнул мужчинка. — Немедленно отпусти его, урод!

— Я урод? Да ты сам тогда кто, чмо?! — рычал Наум, а потом уже обратился к Эдварду.

Эдвард, кашляя и сплевывая кровь, рассмеялся. Наум и не понял сначала, что Шмидт смеется, а не помирает. А потому слегка напрягся. Мартынов планировал вернуть Анютке мужика, а не убивать его прямо так."

"— Придурок ты, приятель, — хрипел Эдвард. — Мы только друзья с Анной. Учились вместе еще в школе.

— Не ***ди, сволочь! — зарычал Наум.

— У Анны в универе парень был, после третьего свидания растрепал всем, что она фригидна. И никто не лез к ней. Она училась, а потом поехала работать к вам. А там ты, пацан избалованный, — говорил Эдвард, а рука, удерживающая Шмидта, ослабела, и все события стали складываться по своим местам, словно чертова арифметическая задачка.

Наум осел на пол. Какой же он осел. Сам, своими руками все уничтожил. Дал волю похоти, а должен был ухаживать за Анюткой красиво, цветы дарить, на свидания водить, покорять, завоевывать…

Прав чертов Шмидт. Сволочь он, Наум Мартынов.

— Раз уж ты сам явился, то сними запрет Эду на въезд, Мартынов. Мы хотим нашу девочку навестить, — с вызовом потребовал друг, ну или «жена» Шмидта.

Науму, как бы сильно не нравились эти почти парни, а он решил, что Анютке не повредит поддержка друзей.

Домой Наум возвращался следующим рейсом. Несмотря на длительный перелет, мужчина не смог уснуть, пусть и дико устал. Потому что в голове и в сердце было тревожно, больно, а вот как бы ни старался Наум уничтожить робкую надежду, она все равно ярким цветком распускалась в душе.

* * *Наум знал, что Анну выписали.