Залог на любовь

Назар кивнул, а сам проследил взглядом за тем, как брат пробирается к гардеробной. И спустя несколько минут Наум Мартынов вышел из квартиры, одетый в черный свитер и брюки. Назар понимал брата, видел, как и тот осунулся и будто погас. А ведь всегда именно Наум был неунывающим оптимистом. Но сейчас, как оказалось, все изменилось.

* * *Наум решил, что улаживать проблему нужно самому, по-мужски. А потом и сам лично полетел на встречу с Эдвардом Шмидтом.

Мартынов знал, где проживает Анюткин друг. И как только самолет приземлился, Наум отправился по нужному адресу.

В своей голове Наум пытался уложить эту информацию. Приучал себя к тому, что его Анютка — уже не его. И никогда ею не была. Но пока что получалось хреново.

Нужный адрес нашелся легко.

На звонок никто не ответил. Пришлось тарабанить кулаком. А потом, спустя пару минут непрерывного стука, дверь распахнулась.

На пороге стоял незнакомец в трусах, сонно тер лицо ладонью и смотрел на Наума.

— Чем могу помочь? — на чистом русском проговорил мужик.

— Эдвард Шмидт. Где он? — спокойно произнес Наум, мало ли, вдруг ошибся адресом.

— Эд? Спит он, — удивленно произнес незнакомец.

— Буди его. Дело срочное, — нахмурился Наум и прошел без приглашения вглубь квартиры.

— Эдик? Милый, просыпайся! — ласково заголосил незнакомец. — Здесь к тебе какой-то верзила пришел.

— Шли всех нахрен, сладкий, — донесся недовольный, с трудом узнаваемый голос Шмидта.

А Наум пошел на голос. Оказавшись в спальне, Наум понял, что Эдвард — смертник. Потому что прямо сейчас он готов был не только челюсть ему проломить, но и уничтожить голыми руками.

— Ты ж, гондон недобитый! Там Анна в больнице! Потеряла вашего, мать твою ребенка, а ты здесь трахаешься?! Еще и с кем, блядь, с мужиком?! — рычал Наум так, что стены тряслись.

А гнев уже выплеснулся настолько, что Мартынов ринулся вперед. Схватил недомерка, впечатал кулак под его ребра. И когда тот зашелся кашлем, перевел взгляд на свидетеля милой «беседы».

— Чего вылупился, гнида? Эдя едет жениться на одной замечательной девушке, — шипел Наум, впечатывая свой кулак еще раз.