Под крылом у демона

А нас отправит на такие мерзкие дела, что хоть в петлю лезь. Так уж лучше так, в бою, чем бесславно и мерзко.

Сказал и крепче сжал посох. После пленения и расправы над Мавелем, ни один маг не мог жить спокойно и чувствовать себя в безопасности.

— Держать строй! — громогласно объявил Линус. — Не размыкать ряды!!!

Сам он, впрочем, не торопился в атаку. Не подавал пример ни людям, ни магам, позорно прячась за их спинами и крепко сжимая рог монстра, как единственное и верное средство защиты от Фашии. Озирался по сторонам, боясь, что в любой момент рядом окажется сама королева и нанесет удар первой.

Но рог был не главным оружием этой битвы, как и сам Линус не стал ее предводителем. Люди и маги шли в бой не за него, а ради Оливии и Вирилада. Линус сделал детей главным трофеем в этой битве. За них готовы были сражаться не на жизнь, а насмерть.

Фашия тоже понимала это.

— Грязное отродье! — плевалась она, с вершины холма рассматривая долину, что тонула в густом тумане. — Я все равно их прикончу! Сегодня мой день!!!

Ей пришлось потратить часть сил и использовать пару амулетов, чтобы избавиться от тумана.

Но когда он схлынул, ее опытному взгляду предстала впечатляющая картина: гостиницу, где затаились дети, окружила плотная стена из человеческих тел.

— В атаку, мое черное воинство! — заорала королева. — Рвите их на куски!!!"

"Она отправила вниз полчища летучих мышей, черных крыс и даже марагонских кошек. Всех злобных тварей, что ей удалось призвать.

Но люди и маги словно обезумели. Они сражались так, словно все были опытными бойцами, а не горсткой людей, осмелившихся противостоять грозной силе.

Звенел металл, лилась кровь, воняло паленой шерстью. Сверкнула мотыга, и черная крыса, испустив пронзительный визг, разделилась надвое, забрызгав изумрудную зелень долины грязно-алым. Ударил посох, и синеватое свечение подпалило крылья сразу десяти летучим мышам. Царапнули деревянные щиты когти марагонской кошки, и тут же она свалилась замертво, получив удар острым копьем. Люди и маги не чувствовали ни боли, ни страха. Если один падал замертво, его место занимал другой. Плотное кольцо, окружившее гостиницу, сужалось, но не рвалось.

Наблюдая это, черные рыцари дрогнули. И сражались они уже не так храбро, утратив боевой дух и воинственный настой.

— Призови львов Кавилэнда! — потребовал предводитель рыцарей и любовник королевы.

— Прощайтесь с жизнью, выродки! — объявила она, презрительно поглядывая на манящие окна гостиницы сквозь прорези в лицевой пластине шлема.