Почувствуй это снова

а потом хохочем! Хрипло и весело! Я прижимаю салфетку к лицу, потому что некрасиво брызнула слюной. Удивительно, как этот сложный на первый взгляд вопрос разряжает обстановку.

– Вижу, у тебя настроение улучшилось. – Матвей откидывается на спинку стула, продолжая посмеиваться. Очерчивает глазами мою шею, а потом вдруг переключается на чашку с чаем. Слишком поспешно, чтобы я не обратила внимание.

Если бы мы не говорили о ребенке, я бы решила, что он хочет меня. Глупости! Ну не может он в такой ситуации думать о сексе! Да и я беременна.

– Ну а что? – вытираю уголки глаз, из которых вновь брызнули слезы, теперь уже от смеха. Происходящее слишком волнительно. Мне хорошо, но при этом постоянно тянет пореветь. – А если и правда спросят? Начнут на тебя давить.

– Ага, угрожать. Стоило сделать тебе ребенка только ради этого вопроса от Виктора Арсеньевича.

Я снова смеюсь, в красках представляя себе эту картину. Бедный мой папочка. Но что поделаешь.

– Да ладно тебе, Матвей! Прекрати, всё не настолько плохо.

– Твой отец меня ненавидит. Прикол, если ребенок будет похож на меня.

Он улыбается почти мило. Почти как раньше. С ног до головы омывает дежавю, и на секунду я чувствую. Так сильно чувствую то самое счастье и любовь, которые пронизывали от макушки до кончиков пальцев в то время, когда мы были вместе.

Не знаю, что именно чувствует Матвей.

– Не бойся, – говорит он. – Как–нибудь воспитаем и вырастим этого ребенка. Проблемы будем решать по мере их поступления. Мы ведь не чужие люди.

– Друзья?

– Да.

– Друзья — звучит намного лучше, чем женившиеся по залету придурки. Настоящая дружба — это, наверное, редкость. После поездки за город я абсолютно уверена, что в обиду ты меня не дашь.

– Никогда и никому. – Он обнимает крепче.

Волоски на коже понимаются от быстроты ответа и уверенности в голосе.

– И этого ребенка тоже.

– Конечно. Уже начинаю продумывать, чему научу его. И как круто будет. Новая жизнь намного лучше какой–нибудь болезни или смерти.