Почувствуй это снова

Чуть освоившись, двигаю рукой быстрее. Беру глубже. Я понимаю, что Матвею приятно, и смелею. Начинаю импровизировать: то глубоко принимать, то выпускать совсем. Одной рукой обхватываю бедро Матвея. Сжимаю. Он совершает толчок. Еще один. Безумие.

Тогда я веду языком от мошонки до головки, беру в себя и ритмично сосу, имитируя движения во время секса. Ласкаю его ртом так, как, мне кажется, ему бы понравилось. Матвей напрягается, тихо стонет. Возвышается надо мной. В какой–то момент упирается ладонью в стену и чуть наклоняется.

Я сижу на корточках в стремном месте, но ощущаю себя отчего–то королевой красоты.

Продолжаю сосать. Делать это для него, ведомая каким–то диким, животным чувством: дать своему мужчине удовлетворение. Он хочет именно так. Он хочет в меня кончить. Мое дыхание частое, у меня очень много слюны, кабинка наполняется звуками. Мои скулы сводит. Но остановиться сейчас немыслимо.

В следующий момент терпкая струя ударяет на язык. Теплая, тягучая. Ни на что не похожий вкус. Я сглатываю, потом еще, и еще раз.

Посасываю, пока он не обмякает у меня во рту. Затем мягко освобождаю плоть. Облизываю губы, которые запачкались. Вытираю ладонью рот и подбородок. Поднимаюсь, стыдливо смутившись.

Вокруг все такое же убогое, как и раньше. Но мне по–прежнему плевать. Потому что рядом Матвей. И он мне… блин, что в пятнадцать лет, что сейчас — по–прежнему безумно нравится.

"Сердце колотится на разрыв. Меня потряхивает: я будто испытывала некоторую власть над его сильным телом. Над новой версией девятнадцатилетнего Матвея. Это было невероятно.

Касаюсь руками его груди, он сгребает в охапку и бесцеремонно прижимает к себе. Откидывается спиной на кафель. Я встаю на его ступни, потому что пол прохладный. Только заметила. Да и что уж там, грязноватый. Пусть сам стоит.

— Ты можешь прополоскать рот, — предлагает Матвей на выдохе.

— Не хочу, — бурчу упрямо. Он отчего–то вздрагивает, и прижимает меня сильнее.

Матвей быстро кивает несколько раз. Его щеки румяные. Глаза полуприкрытые.

— Ужасно волновалась. Первый минет в моей жизни.

— Разве? — переспрашивает он. Чуть отворачивается. Будто тоже стесняется.

Я мгновенно ощущаю напряжение в его теле и между нами. Ревнует? Брезгует? Не говорит ничего. Только обнимает.

— Спасибо. Было... — Он прерывается, облизывает губы. — Нереально. Неважно какой по счету.