Почувствуй это снова

– начал на энтузиазме, но быстро оборвал себя: – Сорри, это я не в тему. Всё, ушел.

Паркую машину у цеха. Помню, как мы с Захаром впервые приехали сюда и обалдели от того, что такие места еще существуют в наше время. Бардак, разруха, какие–то станки шумят, которым триста лет. Жутко подойти — взорвется и убьет нахрен.

Где–то крыша упала, где–то стена пробита.

Рядом с «Мурано» припаркована бэха Захара, остальные тачки, что вокруг, стОят примерно раз в пять–десять меньше. Друг отца Захара, невысокий полный мужчина лет пятидесяти, лично представил нас своим ребятам.

Так как мы не сварщики, не слесари и вообще порядком всех бесим, то получаем, разумеется, самую стремную и бестолковую работу. И всё же настроение отличное, потому что могло быть хуже.

– День добрый! – говорю громко, заходя в первое помещение. С лету пожимаю руку главному инженеру. Это у нас сухонький едва живой дед лет ста двадцати пяти, который единственный в курсе, как эти допотопные станки фурычат.

Спорю, что на его силе воли они и держатся. В тот день, как деда не станет, они просто... как в сказке развалятся на кучу трухи и мусора.

– Добрый–добрый, Матвей. Опаздываешь, – скрипит прокуренным голосом главный инженер. – Обещал в воскресенье двойную работу сделать.

В помещение с другой стороны заходит Захар с метлой и неизменно кислым выражением лица. Его рука всё еще перебинтованная — везунчик мало того, что шил лицо после драки, там неделю назад поранил кисть.

– Привет, – говорю со смехом.

Захар опаливает взглядом исподлобья. В синем грязном комбинезоне он рок–звезда ни дать ни взять. Вокруг крутятся три щенка. Захар к ним довольно спокоен, но животные, словно почувствовав глубоко спрятанную доброту души, ни на шаг от него не отходят. Он работает, они рядом. Он пошел на склад — они вприпрыжку следом.

Пожимаю ему здоровую руку.

– Ну это же лучше, чем рехаб, – говорю громко.

– Блть, конечно. Но мне не нужен рехаб.

– Твой папаша думает иначе. На следующие выхи поедем загород на сутки?

– Поехали, – бурчит.

Его настроение перманентно херовое всё то время, пока он находится в стенах «завода». Оно хорошее ровно до момента прибытия и с момента выхода за пределы. Захару в общем–то пофигу, но для меня сумма долга огромная, и я больше всего на свете не хочу впутывать Павла.