Почувствуй это снова

Завтракаем, обедаем, ужинаем. Обсуждаем планы. Шутим, потому что так спокойнее. Адреналин не то, чтобы шкалит, но в венах плещется. Как будто момент боимся спугнуть. Опасаемся друг другу в чем–то не понравиться.

Да и в себя приходим. Как–то всё медленно происходит, неспешно. Отлеживаемся.

Но я зубрю. Готовлюсь к пересдаче. В последний момент Любит отец сменил гнев на милость, и анализы в дело попали первоначальные, тоесть чистые. Не знаю, что его проняло. Может, совесть проснулась. А может, и не собирался он мне жизнь портить — прав лишать, в универ звонок делать и сообщать о том, что на наркоте сижу.

Мы вместе ездим на узи в частную клинику. Вроде бы всё в порядке, плод соответствует сроку, сердцебиение в норме. Но меня никак не отпускает тревога. Я так сильно за них с Юлей беспокоился, что еду на откате, как на рельсах, в страну Безумию.

Вечером к нам приезжает мой будущий тесть, Виктор Арсеньевич.

И кстати, без приглашения.

Глава 45

Юля

– Привет, пап! – выпаливаю я, выходя в коридор.

Мы с Матвеем только что варили пельмени на кухне и хохотали до слез над каким–то глупым приколом из соцсети. Ролик был настолько странным, что я поначалу возмутилось, но потом отпустила себя.

Вытираю глаза. Матвей с половником идет следом.

– Здрасте! – басит он. – Пельмени будете?

– Добрый вечер, – здоровается отец нарочито вежливо. Выглядит, правда, слегка неуверенным. Озирается.

Несколько раз папа забирал меня из этой квартиры, но никогда не проходил в гости. Всё времени было, да и желания не возникало.

– Матвей, ты сейчас на пол накапаешь! – ругаюсь я.

Повар вальяжно подходит, приобнимает меня.

– Да он чистый, расслабься. Это для антуража, – подмигивает. – Мы ужин готовим, проходите.

– А, вот чем пахнет, – подмечает отец, действительно заходя в квартиру.

– Домашние, – искушает Матвей."

"– Спасибо, я не голоден. Заехал посмотреть, как вы тут. Может, помощь нужна?

– Проходите, у меня там кипит, – бросает Матвей. Чмокает меня в висок и возвращается в кухню.

– Я на минуту заскочил, Юль.

– Господи, пап! – возмущаюсь я.