Почувствуй это снова

Играть по ее правилам, в то же самое время иметь этого изврата выше крыши, подкармливая демонов.

Так почему же «нет»?

Трудно ответить. Я не строю из себя святого и никого не осуждаю. Порывы были постоянно. Но вот почему–то кажется, что эти самые порывы в любых, даже самых крепких отношениях — норма. Важно то, гасятся ли они. Обрубаются ли на корню.

Нельзя запретить себе хотеть красивое тело. Реагировать на него. Это само собой происходит, физиологическая реакция. Но можно запретить себе это тело трогать и трахать.

Ради того, чтобы любимая девушка чувствовала себя особенной. И самое главное – защищенной. Чтобы была уверена: ты не принесешь ей заразу, не предашь, не ранишь. С начала наших отношений я никого не целовал. Не пробовал. Не трахал. Табу."

"Смотрел — да. В голове прокручивал — было. Взвешивал — сотни раз.

Но не стоило. Ни единого раза это не стоило потери.

По сути верность — это ведь всего лишь выбор. Не существует людей со сверх силой воли или рожденных без оной. Просто у нас у всех по–разному расставлены приоритеты.

Не трахать другую бабу — это не подвиг. Это лишь выбор не предавать свою. Чтобы ни случилось. Как бы больно не было. Физически из–за воздержания и морально – из–за того, что твой любимый человек тебя не хочет. Ты ее облизывать готов с ног до голов как леденец. Ее вульва на вкус — как Рай, ее изгибы — мечта. Нравится до трясучки. Куда ни посмотришь — везде красиво, крыша рушится. Куда ни коснешься — горячо.

А тебя — нет. И тем не менее.

Не предавать – это не подвиг.

Обычная рутина, о которой не снимут фильм или сериал. Ничего запретного, интригующего, опасного. Как учеба в меде, состоящая из непрерывной зубрежки. Как работа в больнице. Как и обычная жизнь. Люди полюбили друг друга и прожили жизнь по чести. Что здесь интересного?

Минимальный уровень заботы: выполнять договоренности, не нарушать обещания. Непопулярная банальщина.

В ту ночь в клубе всё это словами объяснить не получилось, я дурел и брал Юлино тело снова и снова. А она отвечала мне.

Может... блин, не знаю. Может, ей было страшно меня потерять?

Воспоминания о сегодняшнем утре вновь накатывают и трогают до дрожи.

А похрену. Гуляем. Пусть у Райденко траур, я буду праздновать.

Останавливаюсь у супермаркета и закупаюсь бухлом, закусками. На заводе проставляюсь в честь того, что скоро стану папашей. Сам не пью, но пару раз соком чокаюсь с мужиками. Они поздравлять начинают. Я полагал, поржут, как Захар. Но нет.

Рассказывают о своих детях.