Почему драконы изменяют?

— Он юн…

— Это временно, — философски заметил мужчина, — ты тоже ещё не дожила до моих лет, но я же из-за этого не бегаю к Туманному… к тому же, он талантлив.

— Я не уверена, что парень в полной мере обследовал помещение, — прищурившись, не спускала глаз с непрошибаемого дракона, что, наконец, поднял на меня свой острый взгляд.

— С этого момента поподробней… Насколько я помню, в интересующем тебя доме прочесали всё. Там было чисто, даже найденные тайники хранили только небольшой запас денег.

— Там было чересчур чисто.

— Это вопросы не к нам, — потеряв ко мне интерес, он вновь обратил свой взор на артефакт, но на этот раз ещё и натянув монокуляр.

— Он нервничал, заикался, увиливал и явно что-то от меня скрывал, — недовольно барабаня пальцами по краю стола, я вспоминал его поведение в тот день. — Юноша явно что-то не договаривал.

— Ты себя видела? Красивая драконица, может, он от избытка чувств слова забыл? — он взглянул на меня через монокуляр.

— Не говори глупостей. Я не первый десяток лет живу, чтобы понять, что паренёк пал не жертвой моей красоты.

Он или скрывал что-то найденное, или старался замаскировать свою неспособность найти… Ты сказал, что он талантлив, тогда у меня два варианта: или ты потерял сноровку, или же он от меня что-то скрыл. Какой предпочитаешь?

Схлестнувшись взглядами, мы долгую минуту проверяли друг друга на прочность, после чего, усмехнувшись, он отложил артефакт.

Признать, что ошибся, он был не готов, а потому потребовал к себе волчонка.

Тот же словно только этого и ждал под дверью; был в кабинете уже через пять минут, да ещё и не один.

— Уважаю, вымуштровал знатно… — протянула я Шахраю, глядя на мнущегося волчонка. Точно напортачил, вон, как виновато глаза косит на нахмурившегося начальника. Боится. Я чётко улавливала нотки страха в его запахе, да и не только я. Шахрай всё больше темнел лицом.

— Прошу прощения, у вас тут всегда такая давящая атмосфера? — насмешливо поинтересовался худощавый тип, что, в отличии от волчонка, не отличался излишней скромностью, потому вольготно расположился в соседнем кресле.

Его глаза горели живым любопытством, что плохо вязалось с магией, которой от него несло. Он был заклинателем, да к тому же магом смерти; они не чурались пользоваться мёртвыми заклинаниями на основе крови. Только им это и разрешалось. Они были редкостью, в прошлом подвергались гонению, сейчас же, как вымирающий вид, тщательно контролировались.