По зову сердца

Девушки сочувствовали друг другу, ведь им приходилось выдерживать бесконечные грубоватые комплименты, вздыхали, и снова убегали по делам, пока их не отослали домой отдыхать. Всё это конечно ужасно, но некоторых из них уже назвали единственными, без нудных переговоров с семьёй, без «поживём-увидим», без скрупулёзного пересчёта приданого, а сразу, напрямую, в лоб.

Безусловно происходящее жуть как примитивно, и снующим по делам девушкам совершенно неприлично выслушивать многое из прозвучавшего в их адрес, вот только куда деть удивительное чувство удовлетворения? Столько раз о себе услышать, что ты красавица, пусть и без изящно сложенных фраз, и ощущать себя при этом в полной безопасности, кружило голову.

Никто из гостей не позволил себе распускать руки, зажимать в углу, хлопать по попе. Даже прыщавую Ранию назвали ясноглазой прелестью и помогли ей дотащить узелок с грязным бельём до прачечной, что уж говорить об остальных девушках! Вот так штат служанок неожиданно разросся, включив в себя сестёр, подружек, дочек, по сложно объяснимым вслух причинам, но вполне понятным всем девушкам.

В покоях Нины тоже было многолюдно.

Иво наотрез отказался оставлять Мируну и хлопотал вокруг неё с нескрываемым удовольствием. Девушка не захотела греться в воде, она лежала в кровати, укутанная по самый нос и вкушала добытые Иво вкусности, обильно запивая горячим напитком. Никто им не мешал, всё необходимое стояло на столике, и молодому Вильхемцу оставалось только руководить процессом оздоровления, что он и делал.

Дар вместе с товарищами отправился посмотреть, что происходит во дворце, да и неплохо бы было, по его мнению, получше ознакомиться с планом здания.

Селвин, выслушав своих людей, теперь сидел, откинувшись на спинку дивана, и проверял, насколько восстановилась его рука. Получалось, что перелома больше нет, лишь необъяснимый голод терзал его. Ему хотелось определённых продуктов, но каких, он никак не мог понять. Если бы круль поделился своим странным желанием с Ниной, то она подсказала бы ему, что тело требует кальция, но он  был  рад, что боль больше не отвлекает его и просто ел, что приносили ему зачастившие служанки.

Нина выползла из ванной комнаты распаренная, ленивая и румяная. Чтобы пережить без последствий своё приключение ей требовался покой и спокойный сон, но в этом и состояла проблема. Очутившись в безнадёжной ситуации, когда она сама ничего сделать не могла, спасала только вера в Селвина.