По зову сердца

Нина сидела и щипала шубу, скручивая из  нащипанного меха маленькие шерстяные валики в обратном направлении друг к дружке, чтобы при помощи активного трения раздобыть огонь. Но вот чем подкормить первые искры и что дальше подпалить, никак не приходило на ум.

–Зябко что-то, – пожаловалась помощница.

–Сейчас разогреемся, – леди с сожалением бросила скрученные меховые крошечные валики и, потирая руки, осмотрелась.

–Будем выкапывать себе нору, – бодро заявила она, – пока копаем, нам будет тепло, а потом маленькое пространство нагреется нашим дыханием, главное чтобы вход был узким и шёл по низу.

Девушки принялись ковырять стену руками, обстукивать ногами, подбирали осколки льда и пытались работать ими. Дело шло медленно, но важнее всего, что им было жарко. Нина помалкивала, что не смогут они ничего для себя вырыть. Главное сейчас, что время шло незаметно, они двигались, занятые делом, и не мёрзли. Но всё-таки настал момент, когда Мируна сдалась и села, сказав, что больше нет сил.

Нина оставила её отдыхать, а сама побрела поискать хоть что-нибудь подходящее по её разумению на закуток, где можно было бы попытаться создать свой микроклимат.

Забраковав несколько более-менее подходящих расщелин, леди привела Мируну к одной норке, где можно было бы попробовать задержаться и проверить последнюю теорию по спасению пришедшую ей в голову.

Расстегнув шубы, они объединили края для лёжки, потом прижались телами ближе друг к дружке и накрылись верхними полами шуб.

Сквозь пелену странного состояния ворвался громкий требовательный зов: «Нина! Нина!». Она сразу откликнулась, но её не слышали. Просыпающееся сознание дало понять, что она откликается мысленно, а сил крикнуть, нет. Стало обидно, вот оно спасение, а они забились в щель и бездействуют.

–Надо выползать, – прошептала Нина.

–Угу, – отозвалась рядом тьма, голосом горничной.

Несколько раз Нине казалось, что она уже приподнялась, ползёт, но выхода всё нет и нет, а потом оказывалось, что на самом деле тело так и не сдвинулось с места.

–Нина, – не успокаивался зовущий и был он совсем рядом, – Нина.

–Конфетка моя, – чуть в стороне тревожно звал ещё один голос.